Два красавчика и Я

И поворачиваю голову. Мирослав тоже. По постели ползет мой телефон, а на экране светится ярко “Мама и Папа”. Точнее, из-за трещин там только “Ама и Па”, но я догадываюсь и по этим буквам, кто мне звонит.

Оооооо, так вот к чему был этот сон!

— Погоди, — произношу я, и ловлю телефон. А потом принимаю вызов.

— Да?

— Благослови тебя Господь, доченька! — раздается в трубке голос мамы, — я звонила тебе всю ночь, а ты не отвечала! Где ты и как ты?!

Ой. Должно случиться что-то страшное, чтобы они звонили мне аж ночью.

— Я... дома, — неуверенно отвечаю я, — со мной все нормально.

— У кого дома?

— В смысле?! У себя!

Мирослав несколько секунд слушает мои ответы с задумчивым лицом. А потом усмехается и я внезапно чувствую прикосновение губ на коже возле ключицы. О Боже, я убью этого развратника!

— У себя? — голос мамы сочится подозрительностью, а я, тем временем, пытаюсь оттолкнуть голову Мирослава. И слышу смешок, а он начинает опускаться вниз, — я вчера звонила твоей... так сказать, подруге Татьяне, и она поведала мне, что тебя выгнали со съемного жилья.

Блин! Поцелуи, тем временем, доходят до груди. И в тот момент, пока мама в трубке рассуждает о моральных качествах Танюхи, я внезапно ощущаю еще и влажное прикосновение языка. И едва ли не закатываю глаза от нахлынувших чувств.

Я сейчас его точно придушу.

— ...поэтому, доченька, мы бы очень хотели познакомиться с твоим избранником. Мы, конечно, закроем глаза на то, что ночевать у кого-то, не будучи венчанными, это, как бы, нехорошо.

— Прекрати! — в панике шепчу я, отняв телефон от уха, и пытаюсь скинуть с себя Мирослава вообще. Он в ответ на мои телодвижения закатывает демонстративно глаза и что-то произносит одними губами. Кажется, “О да, птичка”, если я не разучилась читать по губам.

— Аня? Аня! — слышу я мамин голос в динамике и прижимаю телефон снова к уху, — ты меня услышала вообще?

— Да! — нервно отвечаю я. Мирослав, вздохнув, кладет голову мне на грудь. И закрывает глаза.

— Тогда ждем тебя сегодня. Пока, доченька, и с Богом.

Я сбрасываю вызов.

— Птичка, — слышу я веселый голос Мирослава, — твои родители действительно настолько верующие?

— Ты что, подслушивал? — воззряюсь я на этого наглеца, лежащего, как ни в чем ни бывало, на моей груди.

— Все и так слышно было.

— Еще какие верующие, — отвечаю я, — не мог бы ты...ммм... слезть с меня?

— А как же продолжение? — усмехается парень.

— Мне нужно ехать!

Я, наконец, сбрасываю с себя это наглое и бесцеремонное тело.