Душа по обмену

Дед ожидаемо решил покорить щедростью — подарил нам роскошные ювелирные комплекты, гармонирующие с цветом нарядов, и настоял, чтобы мы надели их на сегодняшнее торжество. А потом, отведя меня в сторону, сказал:

— Надеюсь, сегодня всё пройдёт идеально. Но чтобы у тебя не возникло проблем с контролем и стихийными выбросами магии, придётся кое-что сделать.

Он обхватил мои запястья ладонями и подержал их несколько секунд, а когда отпустил, мне стало холодно и неуютно. Мир словно потерял часть красок и звуков. Потерял магию… Как же я отвыкла от этого ощущения!

— Зачем вы это сделали? — возмутилась, осознав, что мои браслеты, блокирующие магию, снова полностью закрыты.

— Ты ведь в первый раз на подобном мероприятии. Начнёшь волноваться, не сможешь контролировать дар. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, — успокаивающе улыбнулся Дорган, но его пристальный, цепкий взгляд оставался серьёзным.

Ага, в безопасности! И поэтому лишил меня единственного средства защиты? Ну и что теперь делать?!

— Всё девочки.

Беспокойство не отпускало. Я уже достаточно хорошо знала зловредного родственника, чтобы понимать — присутствие Никея в его планы не входит, и ничуть не удивилась, увидев у входа в бальный зал Эртана с Мартионом. Что ж, Дорган верен себе! А значит, он мог просто убрать Блордрака с дороги. От этой мысли меня снова атаковала паника. Чёрт, да где же он?!

Прикосновение к руке деда даже через ткань напрягало, и было физически неприятным.

— Ого, какой напор! — весело усмехнулся блондин. — Неужели всё-таки хочешь за меня замуж?

— Где Никей? Дорган что-то с ним сделал? — понизив голос, спросила вместо ответа. Уж кто-кто, а карманный шпион деда это должен знать!

— Успокойся и убери это сердитое выражение с лица, оно привлекает внимание, — сказал Мартион, натянув очередную улыбчивую маску, и повёл меня вслед за остальными парами, быстро и коротко рассказывая: — Блордрака исключили из списка гостей, так что он не сможет попасть на территорию академии даже с гостевым браслетом.

К бессильной злости на Доргана примешалось заметное облегчение — по крайней мере, он жив!

— Сам виноват! Знал, с кем имеет дело.