Дурман

Не могла дышать, не могла говорить, не сразу, но повернулась и посмотрела ему вслед, Лёшка уже в машину садился. Всё это показалось настолько несправедливым, но пенять было не на кого, только на судьбу, а это самое неблагодарное дело, и бесполезное.

— Я хочу уехать, хочу уехать, — твердила она до самой родительской квартиры. — Хочу уехать, — повторила она потеряно, захлопнув за собой дверь и без сил опускаясь на стул. Повторила, а внутри пустота.

15

Мама теперь обращалась с ним, как с больным, и Алексея это не на шутку раздражало.

Она отказалась уезжать, вызвалась сидеть с внуком, чтобы они со Светой чувствовали себя посвободнее, или хотя бы имели возможность немного отдохнуть, пока ребёнок температурил. Правда, помощь мамы была весьма формальной, она больше тютюшкалась и ребёнка развлекала, чем всерьёз помогала, но они и этому были рады. Если бы ещё Алексей раз от разу не ловил на себе настороженные взгляды матери, словно та всерьёз опасалась, что уже в следующую минуту он забудет о благоразумии и сделает какую-нибудь глупость, например, поедет и на развод подаст, то и вовсе высказал бы искреннюю благодарность.

А так настроение в доме у всех было гнетущее, все друг за другом приглядывали и наблюдали. Алексей больше отмалчивался, пытаясь внутри себя пережить прощание с Ирой, Света с трудом переносила его молчаливость и отстранённость, а Софья Игнатьевна пыталась их отношения направлять, как ей казалось, в нужное русло. Даже отец сбежал, сославшись на нахлынувшее вдохновение, и поспешно покинул Москву, сыну позвонил уже с Крита, успокоил, что дома, заперся в мастерской и творит.

Алексей его, можно сказать, что благословил, если честно, порадовавшись тому, что хотя бы об отце сейчас думать не надо. Знал, что если отец взялся за работу, то это займёт его не меньше, чем на пару недель. Андреас был запойным трудоголиком, без всяких планов и расписаний, мог бездельничать месяц, а то и два, а потом за пару недель наработать на новую выставку, и такие прецеденты бывали.

Но больше всего сейчас его волновала Света. То, что отношения зашли в тупик, было очевидно. Алексей даже поговорить с женой пытался, но она сначала отвернулась, затем поинтересовалась:

— Ты с ней поговорил?

Он задержал дыхание, потом кивнул.

— Поговорил.

— И что?

Хотелось крикнуть, выругаться, хоть что-то сделать, но Алексей себя переборол и сказал:

— Она уедет завтра. Вернётся с мужем в Лондон.