Дурман

— Прости? — повторил он и тут же потребовал: — Нет уж, будь добра объясниться. Я тебя не любил? Не уважал, изменял?.. Что?

— Ничего такого, — поторопилась она остудить его праведный гнев. — И уважал, и не изменял… насколько мне известно. И, наверное, это я во всём виновата, я всё испортила. Но… мне на самом деле не хватило. Чего? Наверное, того, чего в наших отношениях и не было никогда. Ты был хорошим мужем, внимательным и заботливым… И я очень старалась быть такой, какой ты хотел меня видеть. Ты не можешь сказать, что я была плохой женой.

Миша выразительно поджал губы, внимательно слушал её, при этом не спуская взгляда с Ириного лица.

— Ты ни разу не сказал, что любишь меня. Ни разу, Миша. Ты всегда видел во мне хорошее, я не спорю. Какие-то достоинства, перспективы, способности. Ты мной гордился, считал меня красивой, и я очень боялась однажды разочаровать тебя. Потому что иначе ничего не останется. Если любви нет, остаются только достоинства и удобство. Всё, что угодно могло разрушить нашу с тобой жизнь, всё, что способно было посильнее качнуть эту лодку.

— Ты, правда, так думаешь?

— Да.

— Ты не хотела ребёнка, ты сама мне говорила, что не готова."

"— А ты был готов? Ты хоть раз всерьёз задумался: а готов ли ты стать отцом? Не при маме с папой, а ты лично? Или же ты смирился бы с этим, как с очередным жизненным этапом, поставил бы очередной плюсик и стал бы строить свою жизнь и карьеру дальше, зная, что осчастливил родителей внуком? — Ира отошла от него к окну, отвернулась и вздохнула.

Миша хмуро усмехнулся.

— Вот только ушла ты не из-за этого. А из-за мужика. Который видимо, сказал: люблю.

От его тона мурашки по коже побежали. Ира на мужа кинула быстрый взгляд.

— Всё было не совсем так.

— Конечно.

— Всё было не так!

— А как, ты просто мне изменила?!

Кажется, он тоже вышел из себя. Смотрели друг другу в глаза, и Ира видела неподдельную злость, может быть впервые настолько заметную, и оттого приводящую в ужас. Она даже отступила на шаг и отвернулась.