Древние

Пойманных по большей части продавали Паукам, но некоторых превращали в рабов. Такое случалось лишь в случае смерти кого-то из невольников: места на вершине горы было не так много, чтобы тратить его на никчёмных дикарей."

"Что же до Старших, то правители Поднебесного были для простых горожан практически небожителями. Даже буквально: простые смертные ютились в пещерах, в то время как Старшие заняли зиккурат. Пусть изрядно разрушенный, но всё же артефакт ушедшей эпохи.

Простолюдинам правители показывались лишь пару раз в год, во время больших праздников.

Именно правители хранили секреты магии предков. Они умели оживлять древние артефакты, они же вручали их избранным для служения Поднебесному. Они даровали достойным право вкушать «амбросию», а когда та пробуждала в счастливцах магию — обучали владению новым даром.

Но, конечно, никто не мог сравниться магическим искусством со Старшими. Власть их вечна, а слово нерушимо. Старшие хранят знания и законы, охраняют свой народ от демонов и низших.

— Продавая своих же собратьев этим самым низшим? — зубастая улыбка Лёхи явно не добавила эльфу веселья.

— Сохьраняя порьядок дьяже цьеной изьгняния сьвоего дьитя! — горячо выпалил остроухий. — Оньи уньичтожьят тебья, есьли ти прибьлизишья к горьёду!

— Изгнания? — заинтересовался Лёха, в памяти которого что-то назойливо царапалось.

Он слышал что-то такое, совсем недавно… Да! Точно! Тот ушастый пристебай Гарма говорил что-то о том, что не слышал о других изгнанниках.

— Изьгняний льишаеться всьего! — в голосе эльфа слышалось презрение. — Онь — пожьива дьемоновь и дьикарьей. Есьли онь попадьётся алам — будьет поймань и пьродан ньизшим.

Незавидная участь, что и говорить. Но могло ли так случиться, что изгнанный сын Старшего не закончил свою жизнь в качестве обеда, или безмозглой пустышки, а каким-то образом сумел договориться с цельным графом?

Спрашивать этого бесполезно: изгнанный явно перестал для него существовать в тот же день.

— Что вы получаете от низших, кроме оружия? — задал он один из таких.

Эльф на секунду задумался, словно размышляя — стоит ли отвечать на такой вопрос.