Принадлежать им

Блин, столько раз уже слышала их!

Хоть бы что новое придумали!

Снова луплю по массивным плечам, перебарывая себя и пытаясь оторвать этого бессовестного человека, вампирюгу проклятого, от своей шеи.

Проблема в том, что организм мой, так сильно скучавший по Жнецам, уже настроился на получение кайфа.

И я тоже!

Я, между прочим, скучала!

Я детей оставила с няньками!

И надела красное платье!

И пришла в этот ресторан, хотя не люблю ходить никуда одна! И, наверно, это заведение — единственное в городе, куда я вообще хожу! Пусть раз в полгода, развеяться, но все же…

И так все начиналось, боже…"

"Какие они были офигенные… Как они танцевали! Мы сто лет не танцевали же! Да, наверно, с того вечера, еще до всего… На мне было бежевое платье, на них — смокинги.

Правда, я этого особо не уловила, но и хорошо.

И вот сегодня… Эти взгляды, эти руки, то, как они вдвоем танцевали. Я чуть не кончила прямо там, на танцполе. Между ними.

К тому же, две недели, боже… Две чертовых недели!!!

Короче говоря, понятно, что я настроилась.

А сейчас — расстроилась!

А расстроенную женщину нельзя удерживать силой! И врать нельзя!

И ласково пытаться снова утащить в марево кайфа — тем более!

Потому что я, конечно, женщина слабая, и утащусь с готовностью, особенно, после двух недель воздержания, но потом возмещу свои потраченные нервы свежей мужской кровушкой!

— Ну, конфетка… — расстроенно басит Черный, — ну, реально, просто удобно получилось, веришь?

— Конечно, верю! — шиплю я, — у вас все удобно! Ни стыда, ни совести! И зачем его сюда приперли? Вы бы еще в дом, где ваши сыновья спят сейчас, притащили постороннего!

— Ты нас как-то совсем уж, конфетка… — расстраивается еще сильнее Черный, а затем, видно, устав меня сдерживать, применяет тяжелую артиллерию, — Серый, скажи ей!

Это, конечно, вариант, учитывая любовь Серого к объяснениям и, отдельно, к диалогам.

Меня как-то очень ловко передают с рук на руки, потому что Серый подошел совсем близко и придерживает теперь за талию очень аккуратно, но крепко.

Мягко прикусывает шею, дышит тяжело.