Принадлежать им

Ох… Тоже… Гад…

А Черный, с удовлетворением посмотрев на то, как брат меня успокаивает, кидает взгляд в темный угол подвала, спускается со ступенек, поднимает рывком сидящего там парня на ноги и отправляет его на стул.

— Чего пялишься? — спрашивает он, — глаза лишние?

Я прихожу в себя, выбираюсь из объятий Серого, поистине змеиных, невероятно одурманивающих, и, чуть покачнувшись на каблуках, тоже иду к пленнику.

Становлюсь напротив, складываю руки на груди и изучаю его.

В молчании.

Жнецы тоже молчат, не мешая, признавая за мной право на осмотр и самостоятельное оценивание ситуации.

Парень кажется незнакомым.

Он не избит, но основательно напуган, конечно.

Это же Жнецы. Их все боятся.

— Ну, — после паузы, разворачиваюсь я к Жнецам, — и что тут происходит?

— Да ничего особенного, конфетка, — ласково улыбается пленнику Черный, и тот бледнеет еще больше, — помнишь Ящера? Ну, того сурового дядьку, который хотел еще…

— Помню, — перебиваю я.

— А сыночка его помнишь?

— Помню, — морщусь чуть-чуть. Редкостный придурок, да.

— Придурок решил в тайне от папаши баблишка срубить, там у них семейные траблы и все такое… — Черный усмехается, а я не удивляюсь.

Мальчишка, хоть и мой ровесник, но полное ощущение было, что ему лет двенадцать по интеллекту.

— Снял со своих счетов, а потом, когда этого оказалось мало, еще и папашины подчистил… — продолжает Черный, а Серый снова поднимает телефон и принимается с кем-то переписываться.

— И отдал одному крутому обучальщику, который рассказывал, как заработать на прокачке… — тут Черный запинается, а затем искренне признается, — не помню, прикинь? Забыл, блять, это слово… Короче, что-то про личность и крипту.

Я смотрю на пленника теперь по-новому.

Так вот ты какой, северный олень… Надо же. А я почему-то искренне считала, что все эти тупейшие рекламы в интернете про килограммы бабла, вываливающиеся из тачек, и супер крутые апартаменты в башнях Москва-сити за девятьсот тысяч в месяц — просто такой глупый ход, не приносящий реального дохода.