Драгун. Крест за Базарджик

Пехота князя Долгорукова, встретив её штыками, отбросила назад, и по сипахам ударил посланный князем Лифляндский драгунский полк. Не выдержав натиска регулярной кавалерии, турки бросились врассыпную, а в это время подкатившие пушки артиллеристы атакующих уже вышибали ядрами ворота.

Первыми наверх турецких валов поднялись солдаты Московского и Нижегородского полков. Однако неприятель, собрав в кулак все силы, сумел их оттуда выбить. В это время с другой стороны на валы прорвался Фанагорийский гренадерский полк, когда-то созданный и обученный самим Суворовым.

Очистив от неприятеля угловую башню и часть вала, гренадеры с рёвом ринулись в город, и на его улицах началась жестокая рукопашная схватка.

– Ну же, а нам когда в атаку?! – горячились стародубовцы. – Без нас супостата одолеют! Почему же нам команды нет?! Чего ждём?!

– Смирно стоим! – рявкнул вахмистр Гуреев. – Ванька, твои рот там разинули?! Смотри, а то ведь заткну, мало не покажется! Стоим, команду ждём!

– Фрол, Митька, а ну тихо! – гаркнул Чанов. – Кому там ещё языки чесать охота?!"

"С того места, где стоял полк, было хорошо видно всю восточную сторону крепости и часть южной, которую в это время атаковала колонна генерала Маркова.

Отбитые в самом начале штурма, его пехотинцы перегруппировались и снова бросились с криками «ура» на вал.

Вдруг из распахнувшихся восточных ворот начала выскакивать неприятельская конница. На ветру веяли бунчуки, ревели трубы, ещё немного, ещё чуть-чуть – и, собравшись с силами, она ворвётся в промежуток между отрядами Маркова и Войнова, рубя пехотинцев с тыла.

– Всем! Всем! – выдувал сигнал штаб-трубач Стародубовского пока. – К атаке! Наступной марш! Аллюр галопом!

– Внимание, эскадрон! В атаку! – рявкнул Копорский, выхватывая из ножен саблю. – В галоп!

– Но! Пошёл, Янтарь! Пошёл! – Тимофей дал шенкелей коню.

Только что ровные линии шеренг оказались смяты. Всадники настёгивали своих коней, стараясь развить максимальную скорость. Тут уже не до чёткости строя, главным было успеть проскочить разделяющее с противником расстояние и обрушиться на него.

Ветер свистел в ушах, Тимофей пригнулся, вглядываясь в мелькавшие впереди фигурки. Триста, двести шагов до них. Перехватив в левую руку повод, он вытянул правой пистоль из ольстреди. «Пора! Бам!» – хлопнул его выстрел. Попал, не попал – уже неважно, пистоль обратно в ольстредь, и правая рука опять сжимает рукоять сабли. И вот он, его первый противник – высокий турок, оглядываясь, разворачивает коня в сторону атакующих.