Домовой

Толстая, в черном кожаном переплете, без какого-либо названия, с пожелтевшими от времени страницами, исписанными корявым почерком, книга представляла для меня сплошную загадку.

Я вздрогнула, когда позади раздался шелест и из травы выступил встревоженный Радгар:

- Слава пламени! Я думал, ты попала в какую-нибудь ловушку и ушла под землю, как те бедолаги, что зарыты здесь! Где ты была? И где нашла книгу Варги?!

- Там проход к разлому. Я вошла в него случайно и увидела, как Захар магичит над разломом. У него я и стащила книгу.

Ты куда, стой! Он же убьет тебя!

Едва заслышав имя некроманта, мужчина рванул по тропке, ведущей в заросли.

На шум из избы Захара выскочил проверяющий и кинулся следом за домовым. Услышала, как Радик прорычал:

- Эта немочь кладбищенская запечатал переход! – и ринулась следом. Оба мужчины стояли на том месте, где недавно был переход. Радгар озадаченно чесал затылок, а Джамдир водил бледной рукой в воздухе, будто пытаясь ухватить что-то невидимое.

Я молчала, не рискуя мешать.

Наконец, проверяющий поймал хвост заклинания переноса, сделал несколько пассов и пространство пошло рябью, в которую, не сговариваясь, нырнули мужчины.

С опаской последовала за ними, но страх оказался напрасным: Захара рядом с разломом не было.

Джамдир замерил энергофон и не нашел никаких возмущений. Разлом больше не пылал так яростно, его сияние стало более приглушенным, ушло в глубину, затаилось. Радик выругался и прорычал:

- Надо же, спокойно, как на кладбище!

- Если что-то тут и было, следы мастерски стерли.

Не к чему придраться. Захару можно пришить только изготовление и хранение незаконных зелий. Ну, еще вызов черта, на которого у вашего некроманта нет лицензии, документов удостоверяющих личность и справок о прививках. Колдыря я заберу, как подсобника в изготовлении запрещенных зелий и нелицензированного питомца, а Захара объявлю в розыск. У меня к нему много вопросов.

- А Белый остров? Вы были там? Опрашивали русалок? Быть может, они что-то видели.

- В этом нет нужды.

Русалки входят в реестр нежити, показания которой недействительны в суде.

- Что за реестр? – нахмурилась я.

- Для многих видов характерна так называемая ""природная лживость"". Все они внесены в специальный реестр, что лишает их права свидетельствовать в суде. А теперь помолчите, мне нужно связаться с начальством.

Мы с Радгаром отошли в сторону, не мешая проверяющему беседовать с руководством.

- Что ты думаешь об этом? – кивнула я на разлом.