Домовой

Связаться с предателями, что в каждом уголке Трехмирья сеют смуту.

Он на мгновение замолчал, переводя дух, а после продолжил:

- Против тебя свидетельствовали твои же люди. Твоя фаворитка призналась во всем на допросе!

- Ага, – хмыкнул я, – И где же она сейчас? Где наша прелестная Мадина, так горячо и самозабвенно любящая принца Радгара?

- Во дворце Такихар, – не задумываясь, ответил кесарь, – После всего, что произошло оставить ее при дворе я, разумеется, не мог и Велес взял девушку под свою защиту.

Я аж воздухом подавился от этой дикой несправедливости, от того, как ловко удалось все перевернуть с ног на голову моему ушлому братцу.

- И все вокруг такие белые, пушистые. Живут себе припеваючи в моем дворце, на моей земле, что я поднимал. На все готовом, так сказать. Тебе не приходило в голову, что меня подставили?

Кесарь недоверчиво прищурился.

- Зачем ты это говоришь? Хочешь очернить старшего брата в моих глазах? Я и так его прекрасно знаю. Он дурак и пьяница. Велес никогда бы в жизни не додумался до такого хитроумного плана.

- Зато додумалась Ситора! – не удержался от гневного возгласа я.

- Ты сейчас говоришь о моей супруге! Поосторожнее в обвинениях! Тем более беспочвенных!

Говорить с отцом в подобном ключе не хотелось от слова совсем.

Более того, именно сейчас я отчетливо понял, что не добьюсь ровным счетом ничего, пока кесарь сам не убедиться в правдивости моих слов. Но и идти на поводу его старческого маразма я не собирался, поэтому решительно поднявшись, произнес:

- В таком случае, я, надеюсь, ты нас с Маргаритой извинишь, но мы вернемся в Полесье.

- Твоя обязанность как принца, служить мне! – взорвался кесарь, подскакивая со своего кресла, – Ты нужен Трехмирью.

- Доверишь руководить им предателю? – криво усмехнулся я, – Очень опрометчиво со стороны кесаря. Если я стану править Трехмирьем, то только с обеленной репутацией.

- Ты ставишь условия?

- Да, – твердо ответил я, поднимаясь, – Я теперь отвечаю не только за себя, но и за свою истинную. Именно поэтому я хочу чтобы мои враги предстали перед честным судом.

С этими словами я покинул кабинет кесаря, предоставив ему решать, что важнее. Пусть уже определится кто я: любимый сын или предатель.

Путь и сдержанная, но все же ссора с отцом вывела демона из себя.