Дом сестер

Она была уже довольно старой — ее нос поседел, а голубовато-белые с налетом зрачки свидетельствовали о том, что она едва может видеть. Но собака поняла, кто пришел, и радостно завиляла хвостом.

— Добрый день, Джордж, — сказала Фрэнсис. На ней было светлое летнее платье и соломенная шляпа. Платье было с рисунком из голубых цветов, которые придавали ее глазам немного тепла и цвета. — Мы приехали позже, чем думали, извини. Прокололи шину, сразу за Скарборо. К счастью, мимо проходили два парня, и они нам помогли.

— Я все равно не слежу за временем, — сказал Джордж, взял корзину и поставил ее рядом с собой на землю. — Она становится все тяжелее, — констатировал он.

Элис смахнула влажные волосы со лба.

— Господи, как же жарко сегодня! Здесь, наверху, никакого ветра… У тебя есть что-нибудь попить?

— Подождите, — сказал Джордж и исчез в доме.

Элис села в траву, облокотившись на ствол яблони. Она выглядела уставшей и бледной. На ее лице блестел пот.

— Я думала, сегодня мы вообще останемся на этой сельской дороге, — пробормотала она.

Фрэнсис посмотрела на Элис со смешанным чувством раздражения и сочувствия. Элис часто ныла. Ей всегда было слишком жарко или слишком холодно, слишком ветрено или слишком душно, слишком темно или слишком светло. Она также постоянно страдала от непонятных болезней, которые ни она, ни кто-либо еще не мог правильно определить. Часто жаловалась на боли в желудке, потом у нее кололо в сердце или возникала мигрень.

Тот факт, что после окончания войны за женщинами признали избирательное право, уже не мог обрадовать Элис; она была слишком ожесточена.

«Элис просто не может успокоиться, что теперь не живет в Лондоне, — подумала Фрэнсис, — она жительница Лондона до мозга костей. Жизнь здесь, наверху, вызывает у нее все более депрессивное настроение».