Дом последней надежды

Или же она привыкла скрывать беспокойство за действием.

Кэед тоже во дворе.

Устроилась с шитьем на маленькой скамеечке, и старое дерево, пусть и лишенное листвы, укрыло ее своей тенью.

Мацухито на кухне…

Юкико не отходит от колдуна, который уже начал вставать и даже выходит во двор, но все равно слишком слаб. И я знаю, что его это злит. Мужчины не умеют принимать слабость.

Пускай.

— Госпожа оказалась в сложной ситуации. — Верховный судья закрывает глаза. Он неподвижен и больше похож на статую из тех, которые лепят из воска и разрисовывают яркими красками, нежели на живого человека.

Не казнят.

Если бы хотели, не стали бы дожидаться выздоровления…

И заступничество Урлака не помогло бы.

Спокойно.

— Однако, поскольку она прилюдно отказала вам от дома, а потом в присутствии многих свидетелей заявляла, будто не желает называть вас своей дочерью, я делаю вывод, что вы более не относитесь к ее роду…

И вновь пауза.

Мне позволяют обдумать.

Или хотят помучить неизвестностью? Я не из тех, кто испугается недомолвок.

— Я с покорностью приму вашу волю, господин…

Я склоняюсь, раздумывая, дадут ли мне время подготовиться к побегу. В нынешнем состоянии я далеко не уйду…

— …все сходится на том, что если бы госпожа вошла в род нового супруга, она окончательно разорвала бы связь…

…и обезопасила себя, ибо его решение ничто перед словом Наместника.

— Не поставит ли это моего супруга, — я беру кусок карамели, но не рискую пробовать, так и застываю с ним, липким, тающим от тепла моего тела, — в ситуацию, когда он вынужден будет выбирать между женщиной и законом?

А он улыбнулся.

Без снисходительности, без… издевки? Просто улыбнулся. Уголками губ. И коснулся носа сложенными щепотью пальцами.

— Нет, — в конце концов произнес он. — Тьеринги нужны Императору. И Наместнику…

…не настолько нужны, чтобы не спровадить их на проклятые земли.

— И никто не станет вызывать недовольство их из-за женщины… тем более если эта женщина покинет город.

Что ж, условия вполне приемлемы.

И я прикрываю глаза.

Я ведь все равно собиралась уехать… мое место там, на берегу, где вода уже не будет держать камни, а чайки не будут казаться нарисованными на холсте неба.

— Я… поняла.

Но обидно.

Иррациональная обида.