Долго тебя ждала

Сможешь?

Кравец кивнул, забыв о том, что его никто не видит. Тряхнул головой, надеясь, что заклинившие шестерёнки встанут на свои места, и он, наконец, как-то сможет запустить механизм осознания происходящего. Ведь пока тот здорово буксовал.

– А ребенок?

И снова пауза. Длиной в одну секунду – не больше. Может быть, даже миллисекунду, которая в его реальности растянулась на какой-то ненормально длинный промежуток времени. В котором он гонял по бесконечному кругу одну удивительную в своей необратимости мысль, что этого не может быть.

– Ребенок в утробе хорошо защищен. Мы пока наблюдаем. Думаю, тебе лучше приехать.

– Главная Мариам! Если что – главная Мариам! – выпалил Кравец на бегу к гардеробной. Коган хмыкнул.

– Я понял. Но, к счастью, вопрос так не стоит.

– В каком смысле? – Женя остановился так резко, что покачнулся. Сердце оборвалось, ухнуло в пятки. В голосе, когда он повторил «В каком, мать его, смысле, Там?!» – отчетливо прозвучали истеричные, стыдные для мужчины нотки.

– В смысле – с ней все неплохо. Ты молодец, что купил ей новую машину. Если бы она была на своем Фордике, ее бы раскатало в лепешку. Рендж ее спас.

Слава богу! А ведь она до последнего не хотела принимать этот подарок, и если бы… Если бы! Что бы он делал?

Женя на секунду прислонился лбом к прохладной дверце шкафа. Он не мог ее потерять. Не теперь, когда понял, как много эта женщина для него значит. Не теперь, когда он решил, что только с ней и мог быть.

– Я могу с ней поговорить?

– Она спит. Сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться?

– Не знаю. Сейчас посмотрю билеты… Или закажу джет. Черт! Вообще башка не соображает. – Женя тряхнул головой.

– Это нормально, брат. Не вини себя.

– Спасибо. – Что еще тут можно было сказать? Женя откашлялся. Сглотнул непонятно откуда взявшиеся слезы. – И по поводу мамы… Вообще стариков. Ты за ними присмотри, ага? Пока я приеду.

– Сделаю все, что смогу.

И ни секунды сомнений. Там сделает. Он мог на него положиться, как и на всех остальных. Пятнадцатилетняя пауза в дружбе ее не отменяла. Хотя, наверное, могла."

"Дорога заняла восемнадцать часов. Пока нашелся джет, пока согласовали маршрут, пересадка в Нью-Йорке, где их продержали почти два часа. За это время Женя несколько раз порывался позвонить Мариам. Набирал и стирал сообщения – благо связь в самолете была.