Долг оплачен

Она совсем расклеилась и ослабла. — Вот такой, как Влад, был моим первым. Запомни, Милька, для нас первый очень важен. От них зависит многое…

— Но не всё, — перебила я её, пока у неё не началась истерика. Подошла ближе и с силой прижала к себе. — От нас самих многое зависит.

— Вся жизнь наперекосяк, — закричала она, захлёбываясь рыданиями. — Урод! Он же меня всю изувечил!

— Не вся жизнь, Лика. Ты всё изменишь. И забудешь. Новый год скоро, с него начнётся новая жизнь.

В туалет вошла тётя Люба и влезла между нами.

Я выбежала из туалета в каком-то ужасе.

Санчес стоял у окна и ждал меня. Пьяный дядя Валера ему что-то рассказывал, но сатир вдруг пожал ему руку и попрощался.

Это хорошо, что ему не нужно ничего объяснять. Мы не говоря ни слова забрали верхнюю одежду и ушли по-английски, не попрощавшись.

***

Женой босса жить не очень приятно. Шоколадки перестали дарить почти сразу. Ещё в понедельник и вторник угощали, а в среду все знали, что мы муж и жена. На этом моя сладкая жизнь закончилась.

Но за короткий срок пребывания в подвешенном состоянии, все ящики моего стола были забиты сладостями.

Я разминала спину. Мало двигалась в последнее время, хотя мы с Санчесом вели активный образ жизни после работы.

Никак не могла понять, почему Санчеса родня считала сложным. Мне было с ним легко и даже весело. Разница в возрасте не чувствовалась. И я сильно его любила. Наверно очень сильно, потому что ослепла. И поднимать мне веки явился Константин Васильевич.

Хозяин компании пришёл ближе к обеденному перерыву. Так как муж мой был целый день в суде и не обещал в обеденный перерыв вернуться, я уже мечтала достать заныканный от него пакет лапши быстрого приготовления и в «домике» насладиться одиночеством.

Лёгкую беспомощность ощутила я, когда свёкор появился в приёмной. Он улыбнулся мне. Расстегнул синий пиджак. Подтянув брюки, присел на диван напротив моего стола.

— Добрый день, Константин Васильевич, — вежливо поздоровалась я. — Приготовить вам зелёный чай?

Его серо-зелёные глаза меня изучали, он продолжал улыбаться. И нависшая пауза, как туча над моим уже политым садом.