Дочь по контракту

Так долго я проходила осмотры в клиниках, сдавала кучу анализов, высчитывала дни. После всех мучений я была вознаграждена и забеременела. Хотя по итогу оказалось, что дело не во мне, а в муже, но это сейчас значение не имеет.

Потому что я, вопреки манерам, огибаю массивный стол и замираю подле высокого брюнета. Смотрю на него с вызовом, не дрогну. Кажется, Марк решил лично убраться из собственного кабинета. Я же блокирую его путь отступления.

— Ты против чьего слова перечить вздумала? Мне надоело!

Исчерпав последнюю каплю терпения, Марк обхватывает меня за талию, давит и тащит в сторону двери.

— Пусти, зверюга!

— Анастасия Евгеньевна умерь свой пыл, иначе под суд пойдешь раньше положенного срока. Это я тебе гарантирую.

Его руки крепким кольцом сжимают всю меня так, что дышать становится трудно. Нос и рот пропитываются ароматом мужского парфюма от тесной и весьма настойчивой близости наших тел. Марк пытается выставить меня из кабинета. На мгновенье его руки соскальзывают, и я успеваю достать из кармана свернутую ксерокопию.

— Вот, смотрите!

Приступаю к иному плану действий. Я была готова к отказу Лютольфа и заранее все просчитала.

— Что это?

Останавливается у двери, выпустив меня из объятий, вырывает бумажку.

— Расписка вашего покойного отца. Вы знали, что Яков проиграл право на желание моему папеньке? Так вот, расплачиваться придется вам.

— Блеф. — Марк хмурится и разворачивает лист, внимательно читает. — И где доказательства, что текст написан рукой моего отца? Почему явились с копией? Нужен оригинал.

Пячусь и скрещиваю руки на груди. Стало быть, несравненный юрист впал в ступор. Сейчас он все еще старается сохранять невозмутимый вид, однако я замечаю, как откровенно раскраснелись кончики ушей Лютольфа.

— А я вам что, дурочка? Настоящая расписка припрятана в надежном месте. Вы же у нас эксперт? Так проверьте и убедитесь, что подчерк действительно принадлежит вашему отцу.

— Филькина грамота, — хрипло рычит Марк, не сводит с меня темных глаз. Демонстративно комкает в ладони бумагу и кидает мне в ноги.

Признаться, никогда не позволяла себе шантаж и угрозы. Я уважаю людей и при других обстоятельствах беседовала иначе.