Дочь кукушки (СИ)

- Ну, же, Алэйна, улыбнись! – потребовала пришедшая навестить меня перед выездом в церковь королева. – Это самый важный день в твоей жизни!

Но даже ради нее я не смогла заставить себя улыбнуться.

Ее величество взмахом руки отослала портниху и горничных, и мы остались в комнате вдвоем.

- Ты хорошо себя чувствуешь, дитя мое? Ты чересчур бледна. Я понимаю – любая девушка испытывает волнение перед таким событием, но…

Я не выдержала и разрыдалась. В этих слезах было всё – и отчаяние, и обида, и несбывшиеся надежды на встречу с Артуром.

- Прости меня, девочка, что не смогла тебе помочь, - я почувствовала руку королевы на своем плече. – Поверь мне – я пыталась поговорить с его величеством, чтобы свадьба была если и не отменена, то хотя бы отложена на достаточный срок, который позволил бы тебе лучше узнать жениха. Мне кажется, король и сам уже сожалеет о своем поспешном решении, но поскольку оно было объявлено, то отменить его он не в силах. Прошу тебя – не суди его за это слишком строго.

- Ваше величество, позвольте мне удалиться в монастырь! – я бросилась перед ней на колени. – Я не хочу выходить замуж за человека, которого совсем не знаю и не люблю.

Теперь мы плакали вместе. И это означало лишь одно – она не сможет мне помочь.

- Дитя мое, ты сама понимаешь, что отменить сейчас свадьбу – значит, обидеть прекрасного человека, вся вина которого заключается лишь в том, что он проникся к тебе симпатией и искренне пытается тебе помочь.

Я знала, что это невозможно, но не стала ей возражать. Я снова замкнулась в себе.

Кортеж, отправившийся из королевского дворца в главный собор Лимы, был настолько роскошным, что на него сбежались посмотреть, наверно, полстолицы. Белоснежные лошади – высокие, статные, с длинными гривами. Инкрустированная драгоценными камнями карета. И множество офицеров верхом впереди и позади процессии.

Я шла по ковровой дорожке к дверям собора и со всех сторон видела любопытные и завистливые взгляды. Даже в глазах Лорены я заметила отнюдь не насмешку, а плохо скрытое желание оказаться на моем месте.

И только стоявшая у самого входа сестра смотрела на меня с сочувствием, понимая и разделяя мою боль. Нам с Ви не удалось поговорить накануне, но это было даже к лучшему – я не хотела перекладывать на нее свои терзания.