Дочь кукушки (СИ)

– Но если вы всё же упорствуете в своем стремлении сбежать от герцога де Ламберта, то отложите побег хотя бы до того момента, пока его величество не передаст вас супругу.

- Вы шутите, ваше сиятельство? – возмутилась я. – Ведь тогда я уже буду его женой! А именно этого я и пытаюсь избежать.

- За вами следят во дворце, - предупредил он. – Я знаю это доподлинно. Стража задержит вас при попытке к бегству.

Я без сил опустилась на диван.

- Но его величество обещал, что вознаградит меня за то, что я помогла спасти принцессу.

Граф хмыкнул:

- Он уверен, что это – и есть награда. Что может быть лучше для девушки в вашем положении, чем брак с таким знатным господином? А любовь – отнюдь не обязательный атрибут супружества. Послушайте, ваша светлость, я испытываю к вам искреннюю симпатию, и чтобы доказать это, готов вам помочь.

- Вот как? – я сразу встрепенулась.

Он кивнул:

- Да, именно так. Но не просите сделать это сейчас. При всём уважении к вам я не пойду на то, чтобы нанести обиду королю.

- Но ведь тогда я уже буду связана с ним узами брака, - простонала я.

- И что же? – граф взмахнул рукой. – Кажется, вы сами недавно сказали мне, что не претендуете на Артура Аранакского. А раз так, то к чему так заботиться о своей свободе? Вы сможете сбежать по дороге из Лимы в замок де Ламберта – это совсем не то же самое, что сбежать из королевского дворца.

Я замешкалась, не решаясь озвучить основную причину моих страхов.

- Что именно вас беспокоит? – прищурился Данзас. - Что в ночь после свадьбы герцог потребует от вас исполнения супружеских обязанностей? Не исключено.

Я почувствовала, что мой лоб покрылся холодным потом.

- Да успокойтесь же, ваша светлость! – кажется, граф был раздосадован моим смущением. – Я слышал, герцог прямо после венчания намерен отбыть с вами в свое поместье. Он не хочет задерживаться в столице даже на несколько часов. А зная де Ламберта, могу предположить, что в дороге он точно не будет к вам приставать. Первая брачная ночь на постоялом дворе – это уж совсем вульгарно.

Мои щеки пылали от стыда.