Добро пожаловать в прошлое!

Лишь невидимые, но осязаемые волны опасения и неприязни щекотали ему нервы.

Вот и сейчас в машине сгустилась знакомая до боли атмосфера – смесь страха, трепета, напряжения от попытки удержать все чувства под контролем. Влад сказал, Ксения боится… Ясно, чего боится. Боится разоблачения, давления, тюрьмы. А еще она боится его, Воронова, он это нутром чувствовал, как в свое время Юлька боялась. Только Юлька, к счастью, не видела «во всей красе», как он «работает», а Ксюша прекрасно знает и понимает, кто стрелял на школьном пустыре.

Видно, судьба у него такая, чтобы дорогие ему люди его боялись, возможно, мечтали от него избавиться, собирались с силами, чтобы противостоять его напору и, в конце концов, сдавались. Ведь если, не дай бог, Влада посадят, то до тех пор, пока тот не освободится, жить Ксении предстоит под неусыпным, бдительным оком Воронова, чего девушка вряд ли желает.

– Юль, присмотри за Ксюшей, ладно? – едва они с Ксенией вошли в квартиру, Саша отвел жену на кухню, заговорил шепотом.

– Беременная? – брови Юли удивленно поползли вверх. В шестнадцать лет? Помимо воли изо рта вырвалось: – От кого?

– От Влада, – глядя жене прямо в глаза, коротко обронил Саша, с неприязнью наблюдая, как ее простодушное любопытство сменяется брезгливым недоверием.

– Она же его сестра?! – выдохнула Юля в ужасе.

– Они не родные. Сводные, – быстро проговорил муж и, пока она не придумала себе еще чего-нибудь, добавил по слогам: – Я тебе все потом объясню, хорошо? – схватив ее за руку, пригнулся ближе, горячо зашептал: – Юль, пожалуйста, не спрашивай у нее ничего. По крайней мере, про Влада. У него проблемы, большие. Его могут посадить. Надолго. Не надо ее волновать. У них все хорошо, – решил приврать немного: – Они уже заявление подали.

– А его проблемы на тебе не отразятся? – чувствуя, как внутри все медленно опускается и пол уплывает из-под ног, спросила Юля. С радостным облегчением встретила его ответ.

– Нет, – развернувшись, Саша покинул квартиру.

Во дворе, прежде чем сесть в машину, несколько минут стоял молча. Тяжеленным грузом навалилось чувство вины – если бы он спсиху не убил того шантажиста, Ксения бы не шарахалась от него как от прокаженного, не жила бы сейчас в постоянном страхе.