Добро пожаловать в прошлое!

– Свидетель появился, который видел, как урод этот с подельником ее в заброшенный дом тащили. С окна дед какой-то… инвалид на костылях. Ливень был, говорит, подошел балкон закрыть. Он же и полицию вызвал. «Патрулька» по пробкам на попытку изнасилования ехала, а обнаружила свежий труп, один, – Воронов глубоко затянулся, потом еще и еще, как будто не мог насытиться никотином. – А за несколько минут до того как подкатила полицейская машина, оттуда отъехал другой автомобиль, номер которого дед плохо запомнил.

– Кто это тебе такую конфиденциальную инфу выложил? – усмехнулся Влад, скрывая за натянутой усмешкой неосознанный страх, холодными пальцами сжавший сердце.

 – Не поинтересовались, зачем тебе это?

– Услуга за услугу. Он мне должен был, – Саша, кинув под ноги бычок, с остервенением растер его по земле. – Черт! – не выдержав, взъерошил на себе волосы, со злостью стукнул кулаком по шершавому стволу дерева, под которым они стояли, беспомощно огляделся вокруг. – Не нравится мне все это.

Демидов молчал, засунув руки глубоко в карманы, изредка нервно подергивая носом.

– Это плохо, что дед все видел, – наконец произнес, словно выплюнул, слова, исподлобья оглядывая прилегающую к отделу территорию.

– Его показания могут сыграть в твою пользу."

"– Нет, – Влад качнул головой. – Будут искать ту, кого в заброшенный дом тащили. Уже ищут. Ксюху ищут. Допрашивать будут, – руки в карманах непроизвольно сжались в кулаки. – А ей волноваться вредно, – кинул страдальческий взгляд на Сашу, – я бы предпочел, чтобы о ней вообще не упоминалось.

Нигде, – сплюнул зло. – Личная неприязнь у нас с ним была и все. Повод я найду.

– Давай я Ксюшу к нам увезу, раз она боится. С Юлькой побудет, – после тяжелого молчания предложил Воронов. – Все лучше, чем в отделе весь день сидеть, – с согласия Влада вытащил телефон, чтобы звонить жене. – Чего она боится-то? – спросил напоследок.

– Много чего, – натужно выдохнул тот и пошел будить девушку.

***

После восьми часов утра движение на дорогах Москвы стало интенсивнее, чаще приходилось останавливаться.

Ксения сидела тихо как мышка, отвернувшись к окну, с безучастным видом уставившись на проносящийся мимо утренний город. Вымученная тишина, обманчивое ощущение одиночества в машине напомнили Воронову то время, когда он, холостой, не понимающий своего статуса в жизни Юли, возил ее как заправский таксист туда, куда ей нужно. Та молча, тихо ненавидя его в душе, сидела позади, делая вид, что не замечает его.