До последней звезды

Выезд оценщика бесплатно», а внутри, на полках и стеллажах, пылились театральные бинокли девятнадцатого века, бронзовые чернильницы, сломанные веера, лорнеты без одного стекла, бронзовые бюсты Ленина, старые глобусы, треснутые чашки из разрозненных саксонских сервизов, дореволюционные театральные афиши, фарфоровые статуэтки сомнительного художественного достоинства и предметы вовсе непонятного происхождения.

В этот-то магазин вошел мужчина среднего роста, лет тридцати пяти – сорока, относящийся к той группе населения, которую обычно называют «лицами кавказской национальности».

– И чего – покупают, дорогой? – обратился он к лысому скучающему продавцу. Тот поднял на посетителя сонный взгляд и спросил:

– Так просто прогуливаешься? Шел бы ты в другое место!

– Слушай, дорогой! – Кавказец сверкнул глазами. – Ты продавец, да? А я покупатель, понятно! Ты мне должен вещи продавать, а не командовать! Если я осетин, так меня можно обижать, да?

– Никто тебя не обижает, – проворчал продавец.

– Вот мне твой хозяин и нужен! – оживился кавказец. – Он ведь Сева, да? Дело у меня к нему!

– Так бы сразу и сказал! – И продавец нажал кнопку под прилавком.

Дверь, ведущая в глубину магазина, приоткрылась, и на пороге появился невысокий плотный человек неопределенного возраста с невыразительным восточным лицом. Скользнув по «лицу кавказской национальности» неуловимым взглядом, он спросил, как бы ни к кому не обращаясь:

– Что за дела?

– Да вот этот тебя спрашивал! – Продавец кивнул на единственного посетителя.

– Ты Сева, да? – Кавказец еще ниже натянул кепку. – Разговор есть!

– Что за разговор? – Кореец облизал губы и как бы случайно опустил руку в карман.

– Мы что, так и будем на людях базарить?

– Да, – Сева утвердительно опустил веки. – Хочешь говорить – говори здесь!

– Как хочешь, – кавказец пожал плечами.

– Допустим."

"– Я тебе могу сказать, кто его замочил.

– Ладно, пошли.

Кореец повернулся и прошел в заднюю комнату. Здесь было пусто и неуютно – простой письменный стол, пара стульев, маленький столик с кофеваркой. Сева уселся за стол, указал гостю на свободный стул и проговорил, как бы размышляя вслух:

– Миксер сам виноват… давно нарывался. Никудышный был человек. Но здесь моя территория, и я никому не позволю на ней хозяйничать.