До пепла...

А еще немного настораживали неясные слухи и невнятная возня, окружавшая стремительное избавление от всех своих активов самого владельца пакета этих акций.

Причем, судя по тем самым взглядам, напрягало всех троих. Ни один из них в удачу не верил, только в настойчивый каторжный труд и до фига усилий, чтоб до цели дойти. Аж до кровавого пота и харканья, до стертых от напряжения челюстей и костяшек. Потому что именно так добивались всего, что сейчас имели, пробиваясь с низов, а не сразу с золотым билетом в зубах родились.

— Слышь, Дам, — вдруг перевел задумчивый взгляд вперед Воронов. И Пархомов напрягся отчего-то, поняв, что теперь Леха в спину Тоне уставился. — Может, ты у этой, своей напарницы по завтракам и струнным инструментам, узнаешь вопрос? Как-то не особо проявляя наш интерес, не афишируя, но чтоб мнение от лица удаленного и незаинтересованного? Она же у Акимова работает, должна быть в курсе и теме, хоть по верхам. Слухи там всякие, их оценки рисков, по которым фонды и работают?

Что ж… Хорошо, что интерес Воронова в этой плоскости.

"А тут дело такое. Возможно, имеется толк в предложении Лехи? Да и ему еще один повод (не сказать, что Дамир в принципе искал причины, чтобы к ней подойти).

Надо завести с ней интрижку, оторваться по полной с обоюдным удовольствием, и успокоиться. В том, что Тоня приестся в итоге, не сомневался. Жизненный опыт имелся, да и не романтик по жизни. Вообще не искал компании нигде, кроме как в постели, одиночка по жизни. И Дамира вполне его одиночество устраивало. Более того, радовало.

Санек вон, успел уже дважды жениться и столько же развестись, взрослого сына, крестника Дамира, учиться за границу отправил, и теперь заявлял, что пока — пас, предпочитает статусом холостяка наслаждаться, сильно дорого «семейный быт» обходится. А Дамир умел на чужих ошибках учиться, его изначально не особо тянуло на себе перепроверять.

— Посмотрю, уточню, не очерчивая наши интересы, если что-то знает, расскажу, — не стал отнекиваться.