До пепла...

А Тоня поняла, что не вытянет. Не выдержит… Заревет.

Потому что самого Дамира, стоящего напротив через зал, увидела."

"И на его руке какая-то силиконовая дурочка-блонди повисла, младше мужчины лет на двадцать. Она, вообще, совершеннолетняя? Это законно? Ей же пить нельзя, вот поспорить может! Хлопает наращенными ресницами, того гляди, взлетит. Восторженно на пальчик шикарные завитые локоны накручивает… Губы надутые… или от регулярных минетов отекли?

А Дамир в упор на Тоню и Дэна через весь зал смотрит. И черт не разберет, что в его темно-синих глазах кружит, лицо без всяких признаков эмоций, как и обычно.

Зато Антонину на ошметки рвет под этим взглядом. И дуру ту, что на его плече висит, прибить хочется, лицо расцарапать…

Нельзя. Нельзя выдать себя, показать свою слабость. Ни Дамиру, ни Дэну, да и никому здесь…

Все хищники, рвать слабых в их крови и жилах, на инстинктах. А Тоня, если сейчас же не выйдет, не сдержится, сорвется. Как минимум, расплачется, будто последняя слабачка.

Вот и рванула за бокалом.

— Ты себе даже представить не можешь, — наконец, сумев нормально сделать вдох, возможно, впервые за целый день, ответила на вопрос Эли о происходящем. Поставила пустой бокал на поднос проходящего рядом официанта.

— Мало, — не спросила, а констатировала ее состояние и очевидную нехватку «успокоительного» подруга, смерив внимательным взглядом с ног до головы.

И Тоня знала наверняка, что ни шикарно сидящее по фигуре платье, обалденно идущее ей; ни не менее обалденные туфли; да даже профессиональный идеальный макияж, — подругу в заблуждение не ввели.

— Мало, — сквозь зубы согласилась Тоня.

Был бы это коньяк, хватило бы. А вино, пусть и игристое, куда хуже снимало зажимы и ту уймову тучу проблем, от которых просто ломились ее не то чтоб широкие плечи.

— Пошли, сейчас еще «лекарства» достанем, — явно поняв, что говорить она еще не в состоянии, Эля ухватила Тоню за ледяные пальцы и потащила в сторону барной стойки.

— Антонина, какого черта? Куда ты рванула? Говорили же. И почему ты злая, как ведьма? — за другую руку вдруг ухватил Дэн, кажется, желающий продолжить выяснение отношений.

Пришлось остановиться всем. Хорошо, Эля не отошла, демонстрируя, что не позволит скандал устроить. Говорить о том, что жених тоже далек от «пушистого и белого», казалось бессмысленным.