До пепла...

И плевать в тот момент было, что ее и уволить могут через десять минут, без всяких рекомендаций, стоит Дамиру Пархомову набрать начальника Антонины и изложить «свою» версию событий! В том, что ее словам о случившемся никто не поверит, и сомневаться не приходилось. Даже пытаться не собиралась кому-то и что-то объяснять.

Ну кому она докажет, что Дамир Пархомов, едва увидев Тоню в том дурацком кабинете, поставил условие, что подпишет бумаги, только если она сейчас «сорвет свой хренов жакет, следом за ним лифчик, и отс*сет ему так, чтоб в глазах потемнело»?

У кого потемнело, кстати, у него или у нее? Уточнить тогда забыла…Ох, дура! О чем думает?!

Никому не докажет.

Сама не поверила, когда услышала… Тогда-то эта боль в животе и плеснула едкой кислотой. За что он с ней так? Сам же во всем поставил точку… Или теперь считал, что можно подобным образом говорить и обращаться… Так и ей было, что ему в вину вменить, кстати.

Что ж, после ее демарша, наверное, поменял мнение. После той затрещины, что она Дамиру залепила, и разлетевшихся по всему кабинету бумаг…

И все же он не позвонил и не нажаловался.

Три ха-ха-ха! Знал бы он! Или знал?

Подозревал ли ее жених, что озвучь свое условие Дамир иначе… и Тоня не вышла бы из кабинета в гневе, а повернула бы ключ, запирая дверь. После чего подошла бы к Дамиру, не замечая поплывшей в голове адекватности, медленно опустилась бы на колени, расстегивая две пуговицы строгого жакета, под которым, да, только кружевное бюстье и было…

Блин! Не раз уже казалось, что Дамир ее гипнотизирует по щелчку пальцев! Одним взглядом!.

Короче, понять, в чем причина такого тона у будущего мужа (в конкуренции, которой всегда между ними хватало, или в подозрениях, для которых имел повод, но совершенно не имел сведений), Антонина не сумела. Психанула, и так проведя весь день на моральных качелях сомнений, нервных поисков в уме вариантов новой работы и просто пытаясь придушить тупое сердце, пульсирующее болью.

Рявкнула на Дэна так, что половина зала приглашенных на празднование услышала и обернулась, явно заинтересовавшись назревающим скандалом. Он в долгу с ответом не остался.