Дни нашей жизни

Кажется, я чем-то выдал себя, потому что, глянув мне в глаза, он вдруг обрадовался и развил эту тему:

— Ну да, всё сходится: матери нет, отец не женится, а его сын стоит и защищает пидорасов.

— Меня не задевает твой низкосортный юмор, — выдавил я из себя. — Ты реально не в себе. Что тебе всюду мерещится?

— С вами живёт какой-то мужик, — выдал он. — Он мне тоже мерещится?

У меня внутри всё похолодело. Стало душно.

— Он приходил, когда ты тут чуть не сдох, — продолжал Илья. — И пару раз забирал тебя со школы.

Я убеждал себя, что должен оставаться невозмутимым.

То, что говорит Илья, — не доказательство ничему. Кто угодно может забирать ребёнка со школы, любой родственник, и пока я хладнокровен, ко мне не подкопаешься.

Но это была только разумная часть меня. Маленькая и незаметная. Сам же я чувствовал, как реальность куда-то ускользает и я слышу Илью будто через толщу воды.

— Теперь понятно, почему ты защищаешь пидоров. Это ты семью свою так защищаешь, — смеялся Илья. — Слушай, а ты тоже спидозный? Педики же все спидозные, они тебя заразили, наверное.

И вдруг всё отлегло. Вся тревога, посторонние мысли, переживания — всё пропало. Я почувствовал какое-то леденящее спокойствие и ясное осознание того, что нужно сделать.

Передо мной на столе лежал молоток. Сжав его рукоять в руке, я сообщил Илье, словно о каком-то самом обычном событии:

— Я тебя сейчас убью.

На этом ясность сознания пропала. Я точно знаю одно: я замахнулся, но молоток, наверное, кто-то у меня выхватил. Тогда я начал Илью бить.

Не помню, чтобы мы дрались стоя, как-то сразу вспоминается всё в горизонтальном положении: он лежит, я нависаю над ним, схватив одной рукой за рубашку, а второй замахиваюсь и бью, бью, бью. Много раз подряд. Он плакал, в какой-то момент перестал, а я всё равно не остановился. Несколько рук сразу подняли меня, я оказался на ногах и даже тогда несколько раз пнул его в живот И пинал бы дальше, если бы меня не откинули в сторону.

Когда я его бил, я постоянно повторял:

— Я убью тебя. Я убью тебя.

Я убью тебя.

Это я точно помню.

Когда меня отшвырнули, я сел за парту, в которую врезался. Пытался отдышаться, осознать обстановку. Были шум, толпа, крики. Из соседнего кабинета прибежали девочки.

Кто-то тряс меня за плечо.

Кто-то что-то гневно требовал.

У Вилены дрожали губы, и она постоянно повторяла:

— Вызовите скорую. Вызовите скорую…

Вдруг стало тихо, ребята расступились.

— Объясните мне, что произошло! — раздался звонкий голос нашей классной.