Дни нашей жизни

О чём вообще там можно было рассказать?

Когда мы говорили, мне казалось, что я спокойно выдержал этот разговор, что меня ничто не задело. Но чем больше времени проходило и чем чаще я прокручивал его в голове, тем сильнее злился.

Что-то внутри меня шаталось. Раньше я думал, что шататься стало после случая в кафе, но теперь мне кажется, что ещё раньше. Может быть, когда я увиделся с отцом. Или когда меня ударил Лев. А может, и ещё раньше.

Я словно стоял на неустойчивой конструкции, которая не могла меня выдержать. И когда она рухнет — это был только вопрос времени.

Я помню: это был вторник перед уроком технологии. Я эти уроки не очень любил: когда девочки и мальчики разбивались по разным классам, то мальчики будто бы резко опускались в развитии. Например, в отсутствие девочек Антону всегда доставалось сильнее.

Вот и тогда Илья с Юрой начали его задирать.

— Антон, а ты гвозди прибивать умеешь? — вполне покладистым тоном спросил Илья. — Или тебе не нужно, за тебя это будет твой парень делать?

Потом Илья и Юра хохотали так, будто это лучшая шутка на свете.

"Отдышавшись от смеха, травлю подхватывал Юра, с неподдельным интересом спрашивая у Антона, кто он — актив или пассив?

Я не выдержал:

— Может, хватит?

— Чё? — только и спросил Илья.

Они не ожидали, что я влезу.

— Какие-то проблемы? — спросил Илья и гаденько ухмыльнулся.

Признаться, от этой ухмылки я почувствовал противный страх. Но надо было продолжать, раз уж начал.

— Это у тебя какие-то проблемы.

— Слышь, он меня никак не волнует Я просто прикалываюсь.

— Избегай подобного юмора, — посоветовал я. — Он выдаёт в тебе придурка.

Илья неприятно прищурился. Резко обойдя свою парту, он приблизился ко мне почти вплотную.

— Что ты сказал?

Собирая в кулак остатки храбрости, я спокойно (очень спокойно!) произнёс:

— Ты слышал, что я сказал.

Это сработало: он немного отошёл от меня, будто скинув с себя желание драться. Я выдохнул мысленно, но внешне не изменился в лице.

Илья, однако, не привык проигрывать в спорах.

— А почему ты защищаешь его? — усмехнулся он. — Ты тоже гомик? Вы парочка?

Это меня уже не задело: Илья регулярно таким образом «шипперил» всех, кто ему не нравился. Я был уверен, что в словесном поединке Илья мне не соперник: он слишком туп, чтобы уловить мою больную точку.

Но в том случае только тупость и помогла ему это сделать.

— Хотя у тебя, наверное, папа гомик, — сказал он.