Дни нашей жизни

— Лена вернулась, — только и сказал я в своё оправдание.

— Мы уже в курсе, — мрачным тоном сообщил Лев. — Учительница сказала, что ты со счастливой и влюблённой физиономией ускакал за ней.

— Вы что, ей позвонили?

— А что нам оставалось? Ты с нами разговаривать не хотел.

— Да просто телефон не слышал, — оправдывался я.

Лев веско пообещал:

— Ещё раз придёшь домой после девяти — будешь неделю ходить только в школу, туда и обратно, под моим личным присмотром.

— После десяти… — я попытался поторговаться.

— После девяти.

"Почувствовав в голосе Льва стальную непреклонность, я не стал больше пытаться спорить с ним. Пристыжённый, я пошёл в свою комнату, услышав негромкий голос Славы:

— Вот и наступил этот дурацкий возраст…

ДЕСЯТЬ ЛЕТ

Я часто слышал от других детей, что у их родителей бывают «годовщины свадьбы». И что они даже бывают ситцевыми, бумажными, деревянными. Но у моих родителей свадьбы не было, поэтому не существовало и таких праздников.

Однажды мы сели ужинать, а Слава вдруг спросил у Льва:

— Ты помнишь, какой завтра день?

— Что, опять ударился головой и не понимаешь, где ты? — отшутился Лев.

У него была интересная реакция на слова и действия, которые считались романтичными или милыми. Даже я понял, что речь сейчас пойдёт о какой-нибудь знаменательной дате, но Лев упорно хотел свести всё к шутке.

— День, когда мы начали встречаться, — ответил за него Слава.

— Да? И сколько уже?

— Десять лет.

— Серьёзно? Ты уже такой старый?

Ого! Десять лет — целая вечность.

— А как вы начали встречаться? — спросил я.

— Он держал меня в подвале первый год, потом у меня развился стокгольмский синдром, и я остался добровольно, — ответил Лев.

Я засмеялся: каждый раз в ответ на этот вопрос Лев рассказывал разные истории. Были ещё версии, где Слава брал его в заложники или отбирал паспорт.

— Вообще-то ты сам предложил встречаться.

Он и тогда так сказал.

— Серьёзно? — деланно удивился Лев. — А я был трезвый?

— Ну подождите, — остановил я их обмен колкостями. — Расскажите уже по-настоящему!

По-настоящему это случилось в 2005 году. Слава был первокурсником художественного колледжа, вырвавшим разрешение учиться по этой специальности чуть ли не с кровью.