Дни нашей жизни

Однажды я видел из окна дома, как из соседнего подъезда вынесли гроб. Слава сказал, что люди собираются пронести его через весь двор, кидая гвоздики, — такая странная церемония прощания. Я наблюдал за приготовлениями до тех пор, пока один мужчина не подошёл к гробу, чтобы открыть его. Мысль, что тот, кого я там сейчас увижу, совершенно и абсолютно мёртв и представляет собой не более чем бездыханное тело, испугала меня настолько, что я отпрянул от окна раньше, чем крышку успели поднять. Сердце у меня бешено скакало.

Я не был готов увидеть труп. Хотя в школе некоторые ребята видели и говорили, что это не страшно — как будто человек спит. Но я ведь боюсь не зрелища, а собственного пугающего осознания и понимания того, что он не спит…

— Ты был знаком с моей мамой? — снова спросил я у Льва.

— Совсем немного.

Пока мы шли, я расспрашивал его, какой она была. А он рассказывал всё то же самое, что уже по десять раз рассказали мне и бабушка, и Слава, но я всё равно каждый раз интересовался, потому что хотел слушать снова и снова.

— А где твоя мама? — решил поинтересоваться я.

— Она в другом городе.

— А папа?

— Он умер.

— От чего?

— Не знаю. Наверное, от стыда, — грустно усмехнулся Лев.

Я удивлённо обернулся.

— Так бывает?

— Я бы хотел, чтобы так бывало, — ответил он. — Должна же существовать в мире справедливость.

Я не понял, о чём он, но спросил:

— Как думаешь, он встретился с моей мамой?

— Только в том случае, если за пределами этого мира есть какой-то ещё.

Мы как раз подошли к могиле.

Но я был заинтересован его словами.

— Ты считаешь, что на небе ничего нет? — спросил я.

— Этого никто точно не знает, — вздохнул Лев.

Я нахмурился:

— Бабушка знает!

— Нет, Мики, она тоже не знает, — он опять грустно улыбнулся. — Она просто верит.

— В смысле «верит»?

— Верит, что после смерти есть другая жизнь. Многие люди в это верят. Ты тоже можешь верить, если тебе хочется, но мы никогда не будем знать наверняка.

Я посмотрел на мамину фотографию на памятнике.

Так что, может быть, она вовсе не наблюдает за мной с небес? Она просто перестала существовать, растворилась в вечности, превратилась в ничто? И я тоже стану ничем? И родители, и бабушка, и все-все люди на планете будут поглощены этой огромной и пугающей пустотой?"

"Я медленно сложил перед памятником сначала цветы, потом свой рисунок (я нарисовал себя девятилетнего), потом плюшевого мишку. Помолчал некоторое время.

— Ладно, пойдём, — я взял Льва за руку.