Дни нашей жизни

ЭПИЛОГ

Месяц назад я написал предсмертную записку и спрятал её в конверт, а конверт засунул в ящик и замаскировал среди тетрадей. В субботу папа её нашёл.

Я точно знал, что в Канаде покончу с собой — таков был мой план. И мне было страшно, что не хватит здравого смысла в этот момент написать что-нибудь на прощание, объяснить свой поступок. Наверное, мне было бы уже не до объяснений. Поэтому я всё сделал заранее.

Записку я писал старательно и долго, и старался всё сформулировать так, чтобы никому не было обидно. Хотя это глупо, конечно.

Так что, в общем, я написал:

«Дорогие папы,

Если вы читаете это, значит, вы уже поняли, что случилось. Я умер. И в этом никто не виноват. Вы меня знаете: я сделал это, потому что иначе уже было нельзя. Если бы у меня были другие варианты, я бы не стал. Просто случилось всё так, как должно было случиться.

Не думайте, что всё потому, что вы переехали. Люди, у которых всё нормально с головой, не кончают с собой из-за переезда в развитую страну со всеми возможностями, ведь так? Я просто больной на голову. Больше тут нет ничего. Нет никаких других причин. Пожалуйста, не ищите скрытых смыслов, ошибок воспитания, не копайтесь в себе.

Пускай это будет моя последняя воля: отпустите меня и всю эту ситуацию настолько спокойно, насколько получится.

Я не стал мешать вашему переезду, потому что это было правильно. У вас впереди вся жизнь и вы заслуживаете того, чтобы провести её в адекватном по отношению к вам обществе. В конце концов, вы заслуживаете того, чтобы перестать постоянно оглядываться. Ваня заслуживает хорошего образования и музыкальной карьеры. А у меня впереди ничего не было, вся моя жизнь сводилась к нескольким состояниям — тревоге, депрессии, апатичности и безволию. И было бы глупо ориентироваться в таких решениях на меня.

"Сейчас мой мозг говорит, что мне ещё очень мало лет, и за это время жизнь может сто раз круто поменяться, но, если честно, мне надоело постоянно ждать. Мне все только и говорили: „Подожди, это гормоны, скоро станет полегче“, но становилось только потяжелее и потяжелее. В конце концов, я вижу, что другие подростки переживают всё гораздо легче, чем я, они даже ходят по улицам и не боятся, и я понимаю, что мне врут, что это не „просто возраст“.