Дни нашей жизни

Всем было как-то излишне хорошо: люди вертелись, увлечённые всякими хороводами, догонялками и демонстрацией своих профессиональных навыков фигурного катания.

Катя неслась впереди меня, только лезвия коньков мелькали, я старался не отставать, но мне было скучно. Катя сказала, что любит кататься на коньках, а я очень не понимал интереса скользить по льду. Так даже разговаривать тяжело, особенно на такой скорости.

Но Кате я этого не говорил, конечно. Я же всё время старался выглядеть обычным, заинтересованным, будто бы у нас свидание, а у меня с ней — первая любовь.

Она остановилась и повернулась лицом ко мне, дожидаясь, когда я подъеду. А я вдруг решил ехать на неё не останавливаясь. Подумал: «Всё равно смелости не хватит, так хоть врежусь в неё, а дальше будь что будет».

И, конечно, мягко налетел, обняв её и повалив на лёд нас обоих. Мы свалились на бок, Катя при этом громко смеялась и спрашивала:

— Ты что, дурачок?

Я делал вид, что мне тоже смешно. И вот мы лежали.

Её лицо было совсем близко, и тогда я сделал это: прижался своими губами к её губам, совсем грубо и неумело. Мне опять не понравилось, кстати. Ничего не почувствовал. Это даже не отвратительно, потому что не вызывает никаких желаний.

Потом я отпустил её и устало перевернулся на спину, будто после тяжелой работы. С серого неба мне на лицо падали огромные хлопья снега, и я подумал совсем спокойно: «Я больше никогда не встану. Наверное, я сейчас умру».

Не знаю, почему пришла в голову такая мысль, но я был уверен, что вот так вот сейчас закрою глаза, а снег продолжит падать мне на лицо, но больше не будет таять.

Катя толкала меня в плечо, но я не реагировал. Тогда она поднялась на ноги и нависла надо мной:

— Тебе что, плохо?

— Нет, мне не плохо, — скучно отвечал я.

— Почему ты не встаёшь?

— Не знаю.

— Вставай, и пойдём.

— Да не хочу, — совсем слабо огрызнулся я. — Мне нравится смотреть на снег.

— Ты псих, что ли? — испуганным тоном спросила она.

— Не знаю.

— Тогда я пошла.

— Уходи.

Она вроде бы начала отъезжать от меня, но потом снова вернулась. Сказала, что нормальный человек не будет вот так лежать на льду и пялиться в небо.

Тогда я закричал:

— Значит, я ненормальный человек! Сказал же: уходи!

Когда она ушла, я встал, отряхнулся от снега. И понял, что не могу добраться домой один: меня знобило, и кружилась голова. Что теперь делать? До остановки минут двадцать идти через парк. И снегопад не прекращался, становилось совсем темно.