Дни нашей жизни

В субботу мы забирали Ваню из детского дома. Пока Слава разговаривал с Кирой Дмитриевной в её кабинете, мы с Ваней ждали его в коридоре. Ваня нервно ковырял дырку в линолеуме носком потрёпанной кроссовки. Потом сказал:

— У меня проблема.

— Какая?

— Как мне называть твоего папу?

— А какие у тебя варианты?

— По имени или по отчеству.

Я представил, как это — обращаться к человеку по отчеству. Ильич, Петрович, Михалыч.

— Давай лучше по имени, Вань, — попросил я.

— Хорошо, — Ваня кивнул и снова принялся ковырять линолеум.

Помолчав, он опять спросил:

— Как зовут того друга?

— Лев.

— По имени или по.

— Просто Лев, Вань. Когда человека зовут Лев, отчество можно не использовать. Это уже достаточно уважительно. Да и вообще, какая разница? Чего ты множишь сущности без необходимости?

— Ладно, больше не буду, — веско сказал Ваня."

"С манерами у Вани как-то сразу у выхода за ворота не заладилось. У калитки — огромная лужа, классическая такая, российская. Мы со Славой её обошли, а Ваня пошёл прямо по ней, промочив кроссовки и заляпав джинсы.

— Хочешь знать, что Лев думает о детях, которые так делают? — тихо шикнул я на него, когда мы сели в машину на заднее сиденье.

— Но я не матерился…

— Глупости он тоже не любит.

— Но это весело!

— Весело теперь в мокрой обуви ехать?

— Весело по лужам ходить! — ответил Ваня и, показав мне язык, отвернулся, уставился в окно.

Слава, наблюдавший за нашей перепалкой в зеркало заднего вида, вдруг засмеялся:

— Какой же ты зануда стал! Весь в отца.

Тут уже не надо было уточнять, в какого отца. Не первый раз мне указывали на наше со Львом жуткое сходство в характере. Я и раздражался от этого, потому что вспоминал, как меня иногда бесит Лев, и всё-таки в глубине души очень гордился тем, что на него похож.

РОЯЛЬ В КУСТАХ

Ваня оглядывал нашу квартиру, как Том Кенти — королевские покои принца Эдуарда. От всяких простых вещей у него от удивления открывался рот: от телевизора, ноутбука, микроволновки, даже от дивана.

— Какой мягкий…

А я заметил интересную особенность: Ваня казался каким-то чумазым. То есть объективно, на самом деле, он конечно был чистый и умытый, но его лицо всё равно производило впечатление будто пылью припорошенного. И глаза, даже когда удивлялись или восторгались, смотрели так, будто всё вокруг — пустое. И всегда будет пустым.