Дни нашей жизни

ВЗРОСЛЫЕ РЕШЕНИЯ

До самой весны я навещал Ваню через забор. Зимой было особенно неудобно: холодно, а мы стоим на улице. Иногда разговоры совсем короткими получались.

В марте мне исполнилось четырнадцать, и все отнеслись к этому как к особенной дате. Бабушка мне раз пять повторила: «Теперь ты уже взрослый, теперь всё по-другому». Это, наверное, потому, что с четырнадцати лет наступает уголовная ответственность.

Но на второй день после своего четырнадцатилетия я вдруг подумал, что раз я теперь взрослый, то пора совершать взрослые поступки.

Второго апреля я решил встретиться с Кирой Дмитриевной — директором детского дома. До этого мы, конечно, никогда не пересекались. Вряд ли меня кто-нибудь пропустил бы внутрь, поэтому пришлось приехать рано утром, чтобы отлавливать Киру Дмитриевну у ворот.

К девяти она приехала на своей машине. На входе я поздоровался с ней, а она — со мной, будто и не удивилась ничему. Тогда я сказал ей, что мне очень нужно с ней поговорить.

— Ну пойдём со мной, раз очень нужно, — усмехнулась она.

Мы прошли в здание мимо очень ленивого охранника, засыпающего на посту. В кабинете она пригласила меня сесть за стол и предложила кофе. От этого жеста я почувствовал себя каким-то очень взрослым, будто бы приглашённым на светскую беседу. Кофе я не люблю, но ради такого ощущения согласился.

Садясь в своё мягкое глубокое кресло, Кира Дмитриевна спросила:

— Ты насчёт Вани?

— А вы откуда знаете? — удивился я.

— Тебя уже весь персонал запомнил, — она непонятно улыбнулась: то ли одобрительно, то ли иронично.

Я и не нашёлся, что сказать. Конечно, я заранее планировал свою речь, но вдруг все слова пропали. А Кира Дмитриевна продолжала:

— Ваня всем говорит, что ты его брат А они не верят, смеются. Но он всё равно стоит на своём: брат, говорит, и всё тут.

Тогда слова вернулись ко мне.

— Это правда, — звонко сказал я.

Кира Дмитриевна посмотрела на меня с интересом.

— Ну, я хочу это сделать правдой, — пояснил я.

— Этот вопрос не тебе нужно решать, а твоим родителям.

— Я поэтому и пришёл. Понимаете, меня воспитывает только отец, а одиноким мужчинам обычно отказывают в усыновлении. Так что он не хочет даже пытаться.

— Да, — кивнула Кира Дмитриевна. — Обычно так и есть.

— Но он волонтёр в этом детском доме уже целую кучу лет, — продолжал я. — Его знают многие дети здесь, и Ваня к нему тянется, спросите кого угодно. Он очень хороший человек.