Дни нашей жизни

Так и хотел ей ответить, но она выпалила:

— Просто я его мама!

И тогда я посмотрел на неё внимательнее. Заметил попытки скрыть под толстым слоем макияжа обрюзгшее лицо, по которому легко можно узнать алкоголика. А за навязчивым сладким запахом духов — запах спиртного.

— Я его знаю, — вдруг сказал я.

У женщины сразу глаза загорелись.

— Знаю, — повторил я. — Лёня очень хороший парень. Лучше всех у нас учится, по всем предметам успевает, и в математике разбирается, и в языках.

Я сначала испугался своего вранья: а вдруг этот Лёня маленький ещё? Но потом решил, что, наверное, моего возраста, раз она у меня спрашивает И продолжил заливать:

— К тому же очень творческий.

Мама неизвестного Лёни слушала про своего сына с нескрываемым восхищением. Даже не знаю, зачем я это всё нёс. Наверное, мстил за Ваню. Хотел показать этой горе-мамаше, что эти ребята и без таких пьющих забулдыг прекрасно справляются. Пускай они вам не нужны, а вы им — ещё ненужнее.

Обойдя женщину, я бросил ей через плечо:

— Только это всё не ваша заслуга. Просто Лёня такой. Не благодаря вам, а вопреки.

Дома, конечно, ужас что началось. Лев сначала ругался на меня за то, что я, не спросив никого, поехал один решать вопросы, которые меня вообще не касаются. А почему они меня не касаются, если я уже полгода езжу к Ване? Потом Лев ругался со Славой, потому что Слава не поддержал его в этой ругани на меня. Потом мы ругались все втроём.

— Я уйду, если ты примешь решение взять ребёнка.

— Это шантаж? — спросил Слава.

— Это адекватность.

— Как интересно ты называешь шантаж.

— Вы что, не понимаете, какая это ответственность? — Лев посмотрел сначала на меня, потом на Славу. — Вы — две дурацкие утонченные личности, которые легко купились на грустные истории, но воспитывать детдомовца — это не так классно, как вам представляется в вашем воображаемом мирке.

Тогда я сказал:

— Поэтому нам нужен ты.

— Зачем?

— Ты единственный среди нас логичен, адекватен и осознаёшь в полной мере, что происходит, — пояснил я.

Ему, кажется, были приятны эти слова, но он сказал:

— А потом именно на меня он будет спускать всех собак, прямо как ты.

— Да, — согласился я. — Ты умеешь ужасно раздражать.

— Вот видишь.

— Думаю, именно это в тебе особенно ценно.

Мне было тяжело объяснить, что я имел в виду под этим.