Для кого цветет лори

Идем, надо торопиться.

Бежать не получалось, Ошар подволакивал правую ногу и пошатывался, так что Оникс пришлось его поддерживать, иногда почти тащить на себе. Туннель казался бесконечным, огонек в лампе шипел и горел еле-еле, грозя угаснуть совсем. Но Оникс лишь сжимала зубы и шла вперед. В одном месте каменный коридор сузился настолько, что приходилось протискиваться, обдирая кожу о склизкие стены. Под ногами хрустели панцири подземных жуков, больших, величиной с ладонь, и Оникс вздрагивала каждый раз, когда приходилось на них наступать.

– Уже близко, – прохрипел Ошар.

Они снова свернули, порскнули в разные стороны крысы, и Оникс прижала ладонь ко рту. Снова подкатила тошнота…

– Где эта проклятая дверь? – разозлилась раяна. И увидела ее. Дверь из черного дерева, обитую железом.

– Помоги, – Ошар вцепился в кольцо, потянул на себя. Оникс тоже дернула, и со скрипом створка поддалась, образуя щель. – Хвала небесным!

Они протиснулись в открывшееся пространство, захлопнули."

"– Засов! Надо закрыть! – бросил Ошар.

Оникс прислонилась спиной к холодной стене, перевела дыхание.

– Далеко до выхода?

– Придется пройти холм насквозь, – проскрипел Ошар. Он побледнел до серости, глаза лихорадочно блестели. Раяна не была уверена, что владыка дойдет.

Правда, выбора у них все равно не было.

– Тогда идем, – она протянула ему руку, Ошар тяжело оперся. – Не будем терять времени.

Этот туннель мало чем отличался от предыдущего, разве что был еще сырее и крысы здесь не разбегались, а лишь раздраженно отдергивали хвосты и провожали людей злыми голодными взглядами.

Один раз Оникс наступила на что-то и вскрикнула, опустив глаза. Под ногами лежал скелет, желтеющие кости и череп явно принадлежали человеку.

– Это подземелье бесконечное, – тихо сказала она. Они не разговаривали, берегли силы. Сейчас, внизу, раяна поняла, какую глупость совершила. Надо было взять продукты, воду, теплые вещи. Кошель с монетами или пару украшений. Надо было подготовиться… а она просто бросилась вниз, стремясь уйти как можно дальше, сбежать от этой боли! И теперь облизывала сухие губы, мечтая хоть о глотке воды.