Дитё. Двойной удар

Оказалось, на судне осталось всего два человека, команда после получения жалованья развлекалась на берегу.

— Чего желает господин? — на плохом английском спросил он. Хотя, возможно, я знал более современную версию языка, отчего и понимал его речь с трудом.

— Да, мне хотелось бы поговорить с капитаном.

— Я капитан «Святой Анны». Поднимайтесь на борт.

Через пару минут мы с капитаном доном Родригесом сидели в его небольшой каюте. Познакомиться мы успели еще на палубе. Общались вполне свободно и в общем друг друга понимали.

При знакомстве я выяснил, почему они тут воздух пинают. Их судно было курьерским, они доставили в ханство своего представителя для налаживания торговли. Вот и ожидали, когда он вернется из столицы.

После распития виноградного вина, кстати, местного, капитан попытался выяснить причину моей заинтересованности его судном.

Откинув полу кафтана, я достал один из пистолетов и протянул его капитану.

— Что вы можете сказать об этом оружии?

Родригес долго крутил пистолет, с любопытством разглядывая его.

— Что я вам могу сказать, дорогой дон Олег. Видите клеймо мастера на рукоятке? Это довольно известный мастер, однако я не припомню, чтобы он выпускал подобное оружие. Подождите минутку… — капитан положил пистолет на столик, встал, подошел к занавеске и, откинув ее, что-то взял в руки. Когда он обернулся, я увидел в его руках аркебузу и пистолет.

Вернувшись, он сел обратно на парусиновый стул и протянул мне пистолет со словами:

— Сравните. Добавлю, что у меня лучшее оружие и самое дорогое.

Сравнивать было с чем, оружие оказалось не кремневым, а фитильным, в достаточно неказистом исполнении.

— Теперь взгляните на аркебузу, — протянул мне допотопный мушкет капитан.

Мало того что он весил хрен знает сколько, так вместо приклада — смех один.

— Да, разница чувствуется, — согласился я, возвращая капитану его оружие.

Водрузив все на место, он сказал:

— Рассматривая ваш пистоль, я вспомнил, что за два месяца до смерти мастер, изготовивший его, взял на работу помощника, говорят, одаренного юношу. Может, это его работа?

— Вполне может быть. А что случилось с мастером?

— Мастерская взорвалась. Погиб и он, и помощник. Так что могу предположить, что этот пистоль единственный в своем роде. Еще вина?

— Пожалуй, — согласился я и прикинул: «Попаданец? А что, вполне возможно.