Дитё. Двойной удар

Думаю, второе вернее, кто будет терпеть рядом бесовское оружие?

Хозяином лавки обычно были или худенький старичок с козлиной бородкой, или дородный купец с окладистой бородой, я уже к этому привык. А тут пышущий здоровьем парень лет двадцати пяти, ближе к тридцати, с испанской бородкой, в ярко-красной выходной рубахе и синих штанах. Он как-то не походил на торговца, может, сменщик?

— Добрый день, боярин, — поклонился он, когда я с Ветровым вошел в лавку. Видимо, Семен еще успел и предупредить обо мне. — Рад видеть тебя в лавке моего отца, Георгия Землицкого.

— Вот что, Арсений. Мне нужно знать, есть ли у тебя пушки, ружья, пищали, свинец, ну и порох, конечно.

— Пушки у нас есть, — не совсем уверенно обернувшись на занавеску, которая закрывала часть лавки. — Но не наши, батя их у византийских немцев купил.

— Показывай, — велел я ему, после чего, обернувшись, велел одному из воинов, он стоял в дверном проеме: — Возвращайся в корчму, приведи сюда пушкарей и шесть свободных телег.

— Сделаю, боярин, — кивнул воин, слегка склонив голову, он вышел из лавки и скрылся среди редких прохожих. Тут в переулке было не особо большое столпотворение.

— Ну что? Начнем? — спросил я, хлопнув в ладони и потерев их друг о друга.

— Начнем с тюфяков, именно они вас интересуют больше всего, как я понял, боярин?

— Именно, — согласился я.

— Тогда пройдем сюда, тут у нас отдельное помещение, — пригласил за занавеску продавец.

Арсению пришлось отодвинуть занавеску, в этой части лавки не было открытых оконных проемов, поэтому царила темень. Не обращая внимания, как Арсений зажигает лучины, удары по кремню и чертыханье было слышно отчетливо, я рассматривал шесть длинноствольных бронзовых пушек. Это были однотипные вертлюжные картечницы, которые так любил Синицын. У нас было три похожих, даже в обозе была одна.

Услышав за спиной удовлетворительное хмыканье Ветрова, он их тоже успел опознать, я присел у крайней пушки и неторопливо осмотрел.

По виду новье, но чтобы осмотреть ствол каждой, нужно их вынести на улицу, там светло, не то что в лавке в полутемени.

— Подорваться не боитесь с открытым огнем? — спросил я, кивнул на лучины и чадящий факел.