Нелюбимая

Мне приходится все время одергивать себя, чтобы в радостном возбуждении не встретиться со столбом или другой машиной, потому что восторженное настроение плохо влияет на мою концентрацию на дороге. Торможу у цветочного, где покупаю Тамиле цветы, а потом несусь домой на пределе допустимой скорости. Я мог бы рвануть быстрее, но тогда точно не доеду. Разве такой исход заслужила моя беременная девочка?"

"В квартиру я врываюсь вихрем, но торможу на пороге, осознав, насколько здесь тихо. О, нет-нет-нет. Она ведь не ушла? Не могла же, правда? Иррациональный страх запускает щупальца в каждую клетку мозга, по позвоночнику ползет холод.

Быстро разуваюсь, запираю дверь, бросаю букет на тумбочку и несусь в спальню, потому что только в ней горит тусклый свет прикроватного светильника, и замираю в дверях. Тами лежит поверх покрывала, завернувшись в пушистый вязаный кардиган. Она на боку, а рядом с ней, словно обнимая ее живот, лежит Буцефал и мирно урчит, уткнувшись в мою любимую грудь. Выглядит так, будто мой кот в отсутствие хозяина остался на страже моих малышек. Я прислоняюсь плечом и виском к дверному косяку и долго стою, наблюдая за своей девочкой. Каким-то шестым чувством я осознаю, что Тами родит мне дочку. Не знаю, почему я так в этом убежден, но я прямо вижу маленькую принцессу, которую буду баловать и любить до головокружения. И если до этого момента я был уверен, что будет сын, то вот прямо сейчас, когда смог свободно выдохнуть и остановиться, я четко вижу дочку.

Подкрадываюсь на цыпочках к кровати, снимаю с изножья плед и укрываю им Тамилу.

Сбросив на пол носки – за что завтра утром непременно получу нагоняй от невесты – забираюсь под плед. Вытаскиваю сопротивляющегося Буца и перекладываю его себе за спину, а сам придвигаюсь к Тамиле и заключаю ее в свои объятия. Она кладет голову мне на плечо и тихонько вздыхает. Такая тепленькая и разомлевшая. Я поднимаю ее руку и подношу к лицу, чтобы поцеловать, но останавливаюсь, всматриваясь в пальцы на левой руке. На среднем блестит кольцо, которое я купил ей в Доминикане. С тех пор Тами похудела и, видимо, кольуо теперь великовато для безымянного. Я улыбаюсь. Теперь моя невеста практически полностью окольцована. Остался только скромный золотой ободок, который навсегда поставит на ней печать с моим именем. Целую нежные пальчики и выключаю свет. Тами жмется ко мне и сонно целует в щеку. Я переполнен эмоциями. Я просто тону в них, и ничего не хочу менять, потому что в этот момент все ощущается чертовски правильно.