Дикое золото

С кем не бывало, ошибки молодости… Вполне разумный человек, понимает свою выгоду… Я, откровенно скажу, все же подозреваю, что некоторую часть своей доли, не такую уж и большую, он все же передает на партийные нужды. Ну да бог ему судья. Очень все это несерьезно – большевики, меньшевики, эсеры… Триста лет стоит дом Романовых и будет стоять еще тысячу.

– Быть может, вы мне еще «Боже, царя храни» споете? – усмехнулся Бестужев.

– Извольте-с такими вещами не шутить! – рявкнул Ларионов, но опомнился, бледно улыбнулся.

 – Так о чем бишь мы? Алексей Воинович, не бог весть какие прегрешения. Подумаешь, пощипал купчишку, их испокон веков облегчали и дальше будут стараться…

– Снова передергиваете, – сказал Бестужев неприязненно. – Вам напомнить весь синодик? Струмилин, Штычков, Акимов, Жарков, Енгалычев, Анечка Белякова, Петр Сажин, Рокицкий, ваш Савелий, тот неизвестный боевик… подозреваю, и Коновалов, а? И дураку Покитько вы в комбинации незавидную роль отвели – он у вас, похоже, и должен стать тем злоумышленником, что подсунул яд Рокицкому? Не столь уж необычайный случай: агент, убивающий от расстроенных нервов и отчаяния своего агентуриста… Да? На вашей совести, полковник, и только на вашей – все эти мертвецы…

Впервые за время разговора Ларионов проявил нечто вроде смущения.

Вильнул взглядом, уставясь в стол, потерянно промолвил:

– Да тут уж, Алексей Воинович, обстоятельства сами требовали. Одно за другое цеплялось, как хохлы выражаются – попала собака в колесо, пищи, да бежи…

И тут же стал прежним – ироничным, уверенным.

Бестужева передернуло от омерзения, но он старался держать себя в руках.

– И что же я теперь, по-вашему, должен предпринять, дорогуша? – Тон Ларионова был прямо-таки отеческим. – Выйти на площадь и заорать, подобно Раскольникову: «Вяжите меня, православные!» Глупость какая… У меня супруга, детей растить надлежит. Вот будут у вас дети, ротмистр, узнаете, каково-то печься о их здравии и благополучии… Самоубиться? Еще глупее. – Он открыто посмотрел в глаза Бестужеву.

 – Давайте забудем, а, ротмистр? Кто из нас не без греха… Все зависит от точки зрения. То, к примеру, что вы с Танечкой Иванихиной постельку мяли, для вас предстает шекспировской любовью, а вот для ее батюшки либо людей старого закала – блуд горчайший…

– Не смейте!"

"– Экий вы… Ну, не буду. А хотите, Алексей Воинович, с Костей Иванихиным беда в тайге приключится? Варнаков там бродит несчитанно, и многие на него злы. А? Да вы не стесняйтесь, юноша.