Дикое золото

– Ну что, Шкряба Степан Филатыч? – спросил Мигуля весело. – Докатился, шпаргонец? Господа жандармские офицеры твоей поганой персоной интересуются… Предъявите ему, господин ротмистр, ваши бумаги, он по-печатному читать умеет, хоть и темным прикидывается сплошь и рядом…

Бестужев показал карточку. В глазах сидящего что-то явно изменилось, но он пожал плечами с видом полнейшего равнодушия и благонадежности:

– Мы, Ермолай Лукич, как вам должно быть прекрасно известно, к политике-с стараемся касательства не иметь…

Х-хэк! Кулачище Мигули впечатался ему в скулу так, что Бестужев на миг зажмурился.

Ударенный не упал, лишь слегка колыхнулся со стулом. Опустив глаза, елейно протянул, щупая пухнущую на глазах скулу:

– Неаккуратно-с, Ермолай Лукич…

– Где Ванька Тутушкин? – рявкнул Мигуля.

– Впервые слышу о такой персоне…

Бестужев ожидал второй затрещины, но ее не последовало. Мигуля, взяв со стола спичечную коробку, высыпал из нее на стол некоторое количество спичек и сказал:

– Смотри внимательно, выродок…

Вслед за чем принялся брать по одной и аккуратно откладывать в сторону.

И Шкряба, и Бестужев следили за его действиями с одинаковым недоумением. Когда перед приставом осталась одна-единственная спичка, он ухватил ее за кончик двумя пальцами и поднес к лицу Шкрябы:"

"– Видел? Вот так я в данном случае и работал. Сначала перебрал в уме всех, кто заведомо не мог прятать Ваньку Тутушкина, отсеял их, пересортировал… и остался ты у нас, одинокий, как каменная баба на кургане… Смекаешь? Розыском установлено: последним, с кем видели Ваньку, был Сережка Маз, в полпивной на Всехсвятской.

А Сережка Маз любому понимающему человеку известен, как твоя подметка… И допрежь того у них с Ванькой дел не было, они, все говорят, и незнакомы были вовсе… А ушли вместе…

– Помилуйте, Ермолай Лу…

– Ма-алчать! – кулак Мигули заколыхался в опасной близости от угреватого обонятельного органа Шкрябы.

 – Вот этот индивидуй, чтоб вы знали, господин ротмистр, среди уголовного народа числится Иваном. Ежели перевести на ваши политические мерки, Иван – это как бы член ЦК нелегальной партии. Этакий генерал уголовного мира.

– Скажете тоже, Ермолай Лукич…

– Молчи, выползок, – сказал Мигуля не особенно зло. – Ты хоть знаешь, Филатыч, что тебя погубит? А твое известное кой-кому желание подобраться к верхам.