Дядя самых честных правил 6

— Ну что, колбаса, — я улыбнулся, — сейчас я тебя поджарю за хамство и бесчестное нападение…

Он вскрикнул, уронил трость и бросился от меня за карету, как утка, переваливаясь на толстых ногах.

— Помогите! Убивают!

Ненавижу, когда перебивают и не дают договорить. Я кинулся за ним, выставив перед собой small wand. Убивать? Нет уж, не стоит этот глупый помещик такой чести. Потом ещё с властями объясняться, обязательно появятся какие-то родственники, жаждущие мести. Нет, я разберусь с ним по-свойски, так, чтобы на всю жизнь запомнил урок.

— Помогите!

С кончика small wand’а сорвалась молния и с шипением вонзилась чуть-чуть пониже спины Колбасова. Толстяк взвизгнул, схватился ладонями за зад и прибавил ходу.

— Стоять!

— Убивают! Спасите!

— Ах ты, зараза!

Анубису страшно понравилось швыряться молниями. Силы на них уходило всего капелька, так что он стал долбить, как автомат, синими росчерками по филейным частям Колбасова. А тот, не останавливаясь, бегал вокруг кареты и верещал, словно девица, обнаружившая перед собой мышь.

Бегать мне надоело круге на четвёртом. Я встряхнул small wand’ом, вложил силы чуть побольше и от души шваркнул Колбасова молнией между лопатками. Толстяк споткнулся, ноги у него заплелись, и он с размаху рухнул на спину в мутную лужу посреди дороги.

— Уби-и-и-ил! — причитал он, барахтаясь в грязи. — Убивец! Дворянина в грязь кинул!

— Цыц!

Я строго посмотрел на него, направив прямо в лицо small wand. Колбасов громко икнул и заткнулся, уставившись на меня с ужасом.

— Слушай внимательно, колбаса. Два раза повторять не стану. Ещё раз хоть косой взгляд бросишь в сторону Лариных, я тебя найду. Из-под земли достану. И медленно поджарю до хрустящей корочки.

Колбасов снова икнул и затряс головой.

— Н-н-н-н…

— Что? Не будешь?

— Ыыы! — он часто закивал.

— Очень хорошо. Запоминай: в церковь ты не можешь никому запрещать ездить. Чужой лес валить тоже нельзя. Живи тихо, как мышь под ковриком, замаливай грехи. Не дай бог я услышу, что ты творишь безобразие.

Спрятав small wand, я пошёл обратно к дрожкам. Ларин сидел в них и утирал глаза платком.

— Константин Платонович, — он посмотрел на меня с обожанием, — спасибо огромное! Теперь и помирать не страшно, после такого представления. Эк вы его, а!

— Едемте, Фёдор Апполинарьевич. Этот хам порядком меня утомил.

— Ох, расскажи кому, ведь не поверят, — Ларин щёлкнул вожжами.