Дядя самых честных правил 6

На второй день я не выдержал его хмурого вида, позвал в кабинет и спросил:

— Дмитрий Иванович, ты не думал как-то отвлечься? Сил нет смотреть на твоё перекошенное лицо.

Киж пожал плечами:

— Не знаю, Константин Платонович. Не умею я отвлекаться, кроме как в карты. Можно я на недельку в Муром съезжу? Или в Москву. Заодно и финансы поправим — лишние деньги никогда не помешают.

— Твой отъезд сейчас нежелателен, Дмитрий Иванович. Я хотел взять тебя к родне Боброва. В любом случае тебе нужно какое-то занятие, чтобы не впадать в меланхолию.

— Не нужно, — буркнул он, — лично меня всё устраивает.

— А меня нет, знаешь ли. Ещё пару дней, и от твоего вида молоко начнёт скисать.

— Ничего не могу с собой поделать.

— Скорее, не хочешь. Ничего, сейчас что-нибудь подберу для бодрости духа.

Постукивая пальцами по столу, я смотрел на Кижа и размышлял, чем его занять. Начать учить деланной магии? Нет, пожалуй, не стоит — это уже не просто поднятый мертвец получается, а практически лич.

Пусть это только легенды о владеющих магией мертвецах, но я пока не готов проверять её в реальности.

— Дмитрий Иванович, а ты на гитаре умеешь играть?

— Я⁈ На гитаре? Это Бобров по струнам любит тренькать, да Марья Алексевна на арфе.

— Бобров женится, ему не до того будет. А Марья Алексевна поздно ночью концерты даёт, я сплю уже. Так что остаёшься только ты.

— Константин Платонович, помилуйте! На кой чёрт мне эта гитара?

— Во-первых, музыка способствует общему развитию.

Во-вторых, не самое худшее занятие для тебя. А в-третьих, в женских глазах поющий мужчина получает плюс десять очков к обаянию.

Киж оживился и глянул с интересом.

— Да? Никогда об этом не думал.

— Вот и проверишь на собственном опыте. Возьми гитару и начинай учиться играть. Кажется, кто-то из опричников умеет, попроси у них помощи.

Поворчав ещё пару минут, он согласился заняться музыкой, забрал гитару и ушёл к себе.

Если говорить откровенно, затея с гитарой была нужна мне для научного опыта — проверки теории.

Лукиан как-то в разговоре заметил, что мертвецов невозможно научить чему-либо по-настоящему. Учить новое — значит изменяться, а это прерогатива живого. Мёртвое же статично и постоянно. Вот только я начал сомневаться в аксиоме монаха, наблюдая за Кижом. Не сможет — да и ладно. Но если научится играть, придётся усомниться в знаниях учителя.

* * *Разобравшись с Кижом, я взялся за чертёж телеграфного аппарата.