Дьявол во плоти

Он подтянул Меррит повыше и снова впился в её губы. Она с трудом задышала, как если бы он уже двигался внутри неё. Кончик её языка осторожно проник к нему в рот, желание молниеносно пронзило Кира и отозвалось в паху. Никогда ещё он не был так возбуждён.

Опьянённый страстью, Кир с трудом собрался с мыслями. Кто-то должен положить этому конец, и немедленно. Поскольку Меррит, похоже, не собиралась этого делать, ему придётся взять ответственность на себя. Приложив титаническое усилие, Кир оторвался от её рта, но она потянулась к нему в попытке продолжить поцелуй.

Меррит подняла голову. Её глаза были полуприкрыты, чёрные ресницы затеняли осоловевший взгляд.

Она облизнула губы и заговорила так, словно только что очнулась от долгого сна.

— Я слышала, что шотландские мужчины — самые страстные.

Его губы расплылись в медленной улыбке. Кончиком пальца он поигрывал с прядками волос вокруг уха Меррит, наслаждаясь её реакцией.

— Что правда, то правда. Но не мне это тебе демонстрировать.

— А что, если… — Меррит умолкла и сделала ещё один вдох, её взгляд был слегка рассеян. — А что, если я хочу, чтобы ты продемонстрировал.

Он покачал головой, зная, что Меррит сейчас не рассуждает здраво.

— Это стало бы ошибкой.

— Люди должны совершать ошибки, — возразила она. — Это закаляет характер. — Меррит снова попыталась его поцеловать, но он отдёрнул голову.

— Но ты точно не хочешь совершить эту конкретную ошибку со мной, милая. — Кир нежно коснулся мочки её уха пальцами. — Я больше не буду носить с собой тот обрывок бумаги, если ты против. — Ему это и не нужно: её имя навсегда останется выгравированным в его сердце.

Последнее заявление её смутило.

— Я не возражаю, если ты хочешь оставить его себе.

Кир пожал плечами.

— Не в моей власти объяснить, как устроены чувства.

Меррит наклонила голову, не сводя с него глаз.

— Может быть, ты считаешь его чем-то вроде трофея? И он будет напоминать тебе об одном из твоих завоеваний?

Кир перестал улыбаться. Он не думал, что она действительно в это верит, но само предположение, одна лишь мысль, заставили его разозлиться.

— Нет. Я же не скотина, которая считает тебя неодушевлённой вещью.