Дьявол во плоти

К тому времени, как они с Макреем добрались до дивана, в дверях уже появилась молодая женщина.

— Миледи? — спросила горничная, окидывая сцену широко распахнутыми глазами.

— Дженни, принеси чистые полотенца и хлопчатобумажные одеяла, и как можно скорее.

— Да, мадам. — Горничная тут же унеслась прочь.

Макрей хмуро посмотрел на Меррит.

— Вы делаете из мухи тевяка.

— Об этом мне судить, — возразила она, понятия не имея, кто такой тевяк, и попыталась снять с Макрея пальто.

— Подождите. — Он полез в карман пальто и вытащил маленькую плоскую бутылочку.

— Иначе что? — подозрительно уточнила Меррит, отставляя бутылку в сторону. На пальто она увидела длинный узкий разрез, который можно было сделать только очень острым лезвием. — Боже мой! — встревоженно воскликнула Меррит, — вас чуть не убили!

— Нож попал в бутылку, — поморщившись, объяснил он, когда Меррит стянула с него пальто за рукава.

Бросив пальто на ближайший столик, она поспешно расстегнула жилет и перешла к рубашке.

Смутившись оттого, что ему приходится раздеваться посреди гостиной, Макрей начал было поднимать руки, хотя Меррит не могла сказать наверняка, собирался он ей помочь или её остановить.

— Позвольте мне, Кир, — натянуто проговорила Меррит.

Он замер, услышав, как она назвала его по имени. И послушно опустил руки.

Она стянула с него жилет и прикусила губу, увидев, что рубашка на спине пропитана кровью.

— Англия не щадит мужскую одежду, — отважился завести разговор Кир.

— Особенно вашу. — Она указала на длинный, низкий диван с невысокой скошенной спинкой. — Присядьте.

Он рассмеялся.

— Если бы парни с Айлея увидели, как вы суетитесь из-за маленькой царапины на моей спине, они бы кинули меня в бухту Махир вместо наживки для рыбы.

— Сядьте, — твёрдо сказала Меррит. — Я применю к вам физическую силу, если потребуется.

Смирившись, Кир подчинился.

Меррит осторожно высвободила из рукавов его руки и сняла рубашку, обнажив гладкие мышцы и сухожилия.

Она отвернулась и попыталась отыскать в стоящей поблизости корзинке для рукоделия льняные салфетки, на которых так и не успела вышить монограммы. Опустившись на колени и прижав к ране ткань, Меррит с облегчением отметила, что кровь из неё не хлещет, а лишь медленно сочится.