Дьявол во плоти

Меррит улыбнулась и плотнее прижалась к Киру.

Они проговорили весь вечер, пока оба не устали и не решили отправиться в постель.

— Давай сначала примем ванну, — предложила Меррит.

Кир не успел ответить, потому что Уоллес внезапно вскочил с дивана и беспокойно забегал между главной комнатой и спальней. Собака вся дрожала от возбуждения, а жёсткая шерсть встала дыбом.

— Что там? — вслух поинтересовался Кир, подходя к окну. Меррит приглушила свет лампы, чтобы блики не отражались от стекла.

Все трое подскочили, услышав резкий звук битого стекла и скрежета металла со стороны винокурни.

Затем ночь вновь погрузилась в тишину.

Уоллес разразился яростным лаем. Чтобы его успокоить, Кир ласково положил ладонь ему на голову.

— Что-то случилось с техникой? — предположила Меррит. — Может быть, упал один из медных перегонных кубов?

Кир покачал головой, вглядываясь в окно."

"Что-то было не так. У Меррит всё внутри похолодело, она пошла в спальню, достала револьвер ""Бульдог"" из кожаного саквояжа, где он хранился, и погасила лампу и здесь тоже.

Вскоре в спальню вошёл мрачный Кир.

— Если бы Даффи мог, он уже пришёл бы рассказать, что случилось.

— Давай выйдем и поищем его вместе, — предложила Меррит.

Кир покачал головой.

— Останься в спальне с собакой, держи наготове револьвер и запри дверь. Если попытается войти незнакомец, Уоллес зарычит.

— А ты что собираешься делать?

— Поищу Даффи снаружи, а если не найду, отправлюсь на винокурню.

— Нет, Кир… я пойду с тобой. Ты безоружен, а я…

— Внутри винокурни нельзя стрелять, дорогая, иначе она взорвётся к чертям собачьим. Я могу отыскать дорогу наощупь, если понадобится, Меррит. Я знаю винокурню, как свои пять пальцев в отличие от злоумышленника. Не ходи за мной, подожди здесь. Я вернусь. Обещаю. — Его губы дрогнули, и он добавил: — И не попади случайно в мою собаку.

После того, как Кир вышел из дома, Меррит минут пятнадцать наблюдала за улицей из окна спальни.

Уоллес положил передние лапы на подоконник, завилял хвостом, и, облизываясь, запыхтел.

Прошла минута, ещё одна.

Из горла собаки вырвалось рычание, такое тихое и угрожающее, что каждый волосок на теле Меррит встал дыбом.