Девушка и злодей

Слова, сказанные его чуть хриплым, наполненным желанием голосом, срывались с его губ, посылая электрические разряды к каждому нервному окончанию на ее теле. Она закрыла глаза, наслаждаясь сладостью его губ.

— Нет, Элизабет, — услышала она его жаркий шепот. — Смотри на меня!

Его глаза казались пылающими углями, омутами страсти, в которых можно было легко утонуть, они гипнотизировали и пленяли, сводили с ума.

— Зови меня, Элизабет, я хочу слышать, как ты произносишь мое имя…

Она провела руками по его широким плечам, чувствуя, как под тканью перекатываются стальные мускулы.

— Тео, — прошептала она. — Тео, — повторила она, видя, как темнеют его глаза. — Тео, ты отнесешь меня в постель?

Чуть прикусив нижнюю губу, он поднял голову, посмотрел на лестницу, ведущую в спальню Бет, и понял, что просто не выдержит этого.

— Нет, — покачал он головой, не в силах справиться с рвущимся из его тела желанием. — Слишком далеко.

Тео снова поцеловал ее, губами проложил дорогу по ее шее вниз, к нежным полушариям груди. Не прекращая целовать Бет, он подхватил ее на руки и отнес к старому дивану. Сейчас Бет было наплевать на его скрип и врезающиеся в спину пружины, скрывающиеся под протертой обивкой. Все, что она могла чувствовать, — это руки Тео, исследующие и ласкающие ее тело.

Положив Бет на диван, Тео опустился рядом на колени, лаская ее тело пылающим страстью взглядом. Но Бет хотела большего. Она жаждала ощутить тепло его кожи, прижаться к ней всем телом, без разделяющих их слоев одежды, жаждала этого так сильно, что это пугало ее.

Пальцы Тео чуть дрожали, когда он развязывал халат Бет и стягивал его с нее.

— Ты так прекрасна, — прошептал он, накрыв ее грудь ладонью и лаская сосок сквозь кружево бюстгальтера.

Затем он медленно стянул одну за другой тонкие лямочки, расстегнул скрывавшуюся на спине застежку и приник губами к белоснежной коже ее груди, целуя и покусывая. Вслед за ее бюстгальтером отправилась его рубашка. Бет не могла оторвать взгляда от его мускулистого торса, достойного античного бога, а его кожа казалась расплавленным золотом.

В объятиях Тео Бет уже не понимала, где кончается его тело и где начинается ее собственное.