Молот Пограничья

Алтарь не только выпил резерв подчистую, но и успел подцепить энергию и из тела. Руки до сих пор слегка подрагивали, а рубашка так взмокла, что липла к телу между лопаток.

— Справимся, справимлся… — проворчал дядя, будто прочитав мои мысли. — А сам еле на ногах стоишь! И вот надо тебе было надрываться?

Я молча отмахнулся, закинул за спину ножны с Разлучником и полез в кузов грузовика, где меня уже дожидался Жихарь.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — проговорил он, подтягивая меня за руку. — Как спалось?

— Сойдет.

— А куда ж деваться? — Жихарь пожал плечами. — Подпоясались да поехали — такая уж у гридей служба… Вам штуцер выделить? Тут как раз еще один…

— Обойдусь. — Я с улыбкой коснулся рукояти Разлучника. — Мне с мечом привычнее.

Дружинники удивленно переглянулись. Видимо, в их представлении кадетские корпуса уже давно натаскивали молодняк стрелять из штуцеров. Или, на худой конец, орудовать штыками, а полноценному фехтованию уделяли от силы пару часов в неделю.

Но сам вид фамильного клинка, хоть и заключенного в ножны, внушал им изрядную долю почтения — вдобавок к той, что я завоевал, отделав Жихаря на тренировочной площадке.

— Ну что, все сели? — Дядя выглянул из «козлика» и махнул рукой. — Тогда поехали!

Мотор взревел, я покачнулся, легонько толкнув плечом Жихаря, и грузовик неторопливо покатился от дома к дороге.

— Автоматон, значит. — Устроившийся напротив Рамиль задумчиво запустил пятерню в бороду.

Никто не ответил. Дружинники только хмурились и молча провожали взглядом исчезающие за деревьями стены Гром-камня. И все — за исключением разве что Жихаря — выглядели так, будто с радостью остались бы дома. И грядущая охота их, похоже, ничуть не вдохновляла, хоть и сулила весьма богатую добычу.

Где-то с четверть часа мы ехали в тишине, но когда Великанов мост затерялся из виду, а деревья стянулись к дороге, окружая грузовик, кто-то, наконец, не выдержал.

— И далась нам эта железка?.. — тоскливо проворчал голос из кабины. — Сидели бы дома. Может, он вообще обратно в Тайгу уйдет!

— Дома… А товарища что — бросим? Федот на заимке один остался. И пока Паук там бродит — деваться ему некуда.

На этот раз заговорил самый старший из дружинников — плечистый седобородый дед по прозвищу Боровик — тот самый, который едва не проспал позавчерашнюю схватку на деревянных мечах.