Молот Пограничья

Во всяком случае, теперь я хотя бы представлял, что нужно делать… примерно. Алтарь вновь вырвал сознание из тела и мягко швырнул вверх сквозь крышу дома, но дальше я уже управлял полетом сам.

Не без труда одолев желание заглянуть в Отрадное или в соседние вотчины, я помчался через реку. Ни дядя, ни Полина так и не смогли рассказать, сколько у меня времени, но и так было понятно, что совсем немного — чары прожорливо глотали ману. Я почти физически чувствовал, как быстро она уходит, и вряд ли жив-камень успел за ночь вытянуть из первородного пламени в очаге кузницы достаточно, чтобы продержаться хотя бы пару минут.

А моего собственного резерва не хватит и на одну — особенно после вчерашних упражнений. Круговой контур умеет неплохо брать энергию буквально отовсюду и сокращает ее расходы, однако и требует немало. Будь у меня пара суток, а еще лучше — неделя…

— Не суетись, — донесся откуда-то издалека голос дядя. — Сорвешься — придется опять…

Я выругался — скорее всего, про себя. Чуть раньше совет бывалого, пожалуй, не помешал бы, однако сейчас только отвлекал.

Путь над водой занял не больше нескольких секунд, и где-то с километр леса я одолел без всякого труда, однако потом разум словно угодил из воздуха то ли в воду, то ли в густую смолу.

Слишком много здесь было магии — и она явно не желала появления чужой.

Да уж, до прадедушки Олега Даниловича мне явно далеко.

От резерва остались жалкие крохи, однако я на чистом упрямстве пролетел до развилки — видимо, той самой, о которой говорил Молчан. Но не стал сворачивать и искать его избушку, а попробовал пробиться дальше — туда, где дорога заканчивалась, а ели и сосны понемногу вытягивались ввысь, целиком закрывая землю могучими кронами.

Одна сплошная зелень, густая и темная — и только вдалеке впереди виднелось что-то вроде крохотной полянки с огромным деревом посередине. Туда-то я и направился. И даже успел рассмотреть крышу и ограду вокруг. То ли частокол, то ли просто забор, вдоль которого неторопливо перемещалось что-то металлическое. Не похожее ни на человека, ни на зверя — но живое.