Дева в саду

Он свои гадости отменяет, а ты виновата, что не можешь сразу все забыть и начать плясать.

– Не стоит тратить себя на такой абсурд.

– Не стоит, – очень холодно повторила она.

– Стефани, ступайте и поговорите с Дэниелом. Как можно скорее. Сейчас.

– С ним? Как я ему об этом расскажу? Это ужасно, я не смогу…

– Теперь это его дело, – мягко сказал Александр.

Стефани зарыдала, крупно вздрагивая. Ей было невыносимо страшно.

– Я его не помню. Не могу вспомнить по-настоящему. Я ведь тоже и спорила с собой, и сомневалась… насчет Церкви и прочего…"

"– И не нужно вспоминать.

Александр обнял ее, и она почувствовала пряный запах его одеколона. Ирреальность в этом смысле самого Александра и его присутствие сейчас были почему-то утешительны. Она жалась к нему и плакала, а он все гладил, гладил ее по волосам.

Фредерика, никем не замечаемая, сидела на диване. Произошедшее потрясло ее и наэлектризовало. На них и раньше ураганами налетал гнев. И это далеко не первая разбитая лампа.

– Мне кажется, я не подхожу для жизни, – сказала Стефани.

– Глупости, – отвечал Александр.

– Нет, правда. Это из-за него я себя так чувствую. Нелепое чувство.

– Вы его задабриваете жертвами, как Иегову. Этого нельзя делать.

– Вы тоже так думаете?

– Да, потому что от этого еще хуже. И ему тоже.

– Я хочу умереть. Не быть.

– Вы хотите замуж за Дэниела.

Он легко и нежно поцеловал ее в губы. Она склонила голову ему на плечо, и так они сидели вдвоем. Стефани сказала правду: вспомнить Дэниела она не могла.

21. Английские куклы

Фредерика вручила Стефани свои дары, сопроводив их эффектным жестом и извинением. Стефани поблагодарила и сказала, что не стоило беспокоиться. Рассмотрев эту фразу со всех сторон, Фредерика пришла к выводу, что сестрица достаточно умна, чтобы понимать, как может ранить это «не стоило…». Она старалась быть снисходительной: у сестры непростое время. И все же Стефани могла бы сообразить, что Фредерика и сама на пределе.