Дева в саду

Билл предложил Александру шерри, налил немного себе и ему, потом, подумав, капнул Уинифред. Никто, кажется, не стремился начать разговор, кроме Фредерики, неостановимо стрекотавшей Александру о том, как хорошо играла миссис Перри в «Она не должна быть сожжена». Дальше она, разумеется, сообщила о своем желании стать профессиональной актрисой. Видит Бог, она не намерена засесть в семейном гнездышке и расточить к дьяволу свои таланты. С тех пор как пришло письмо от Лоджа, предлагавшего ей роль Елизаветы до коронации, Фредерика пребывала в эмпиреях (за исключением неприятного случая в «Четтери») и повадилась уснащать свою речь клятвами и проклятиями, не то чтобы устаревшими, но явно восходящими к известной ругательнице Елизавете.

– Как Стефани, – передразнила Фредерика.

– Да, как Стефани. Хотя, должен заметить, тебе весьма не хватает ее самодисциплины и уважения к правде.

– Если Стефани все сделала, как ты хотел, значит ее карьера тебя устраивает?

– Она могла бы найти место получше. И найдет. Блесфорд для нее только этап.

– Ничего ты не знаешь ни о ней, ни о ее планах. Ты понятия не имеешь, чего она хочет, чего мы все хотим. И что ты с нами со всеми сделал…

– Фредерика, постой, – краснея, вмешалась Стефани.

Александр взглянул на нее с любопытством и подумал, что Фредерика так точно предсказала скандал, потому что сама же намеревалась его разжечь.

– Я знаю, – сказал Билл, – что Стефани хочет слишком малого. Я ей все время говорю, что она напрасно тратит себя в этой своей школе. Вы, Александр, я уверен, со мной согласны.

Александр растерялся, но его невольно выручила Уинифред, раздраженная Фредерикиным дивертисментом и потому утратившая осмотрительность:

– Все это глупости! Стефани, скажи, у тебя что-то случилось?

– Ровно ничего не случилось.

– Позволь спросить – не из желания, ибо его нет, а из чувства долга – за кого? – поинтересовался Билл.

По-прежнему глядя на Александра, она ответила:

– За Дэниела Ортона.

– И кто же этот Дэниел Ортон?

Совершенно неясно было, что это: забывчивость или высшая степень сарказма.