Милашка на вираже

Но после вашей беседы с Аэлитой мне стало ясно: пара специально ехала к месту взрыва.

– Странно, что вы тогда не сообразили: иномарка ехала не в Колюево, а в обратную сторону, – не умолкал Попов, – на схеме хорошо видно направление движения.

– Ступил, – поморщился Эдик, – с каждым случиться может.

– Есть еще вопросы, – вздохнул Степан, – но задавать их не стоит, потому что ответ есть в конце беседы Виолы с Аэлитой.

– Вы мне не весь разговор послушать дали? – напрягся Рябов.

– Да, – кивнул Степан и нажал на кнопку моего диктофона.

– Почему я не пошла в милицию? Отчего не рассказала, что видела? Ну, я вам не все сообщила, и Чернову тоже. Перед тем как спуститься в овраг, мужчина, который устроил взрыв, кому-то позвонил и сказал:

– Эдик! Это я сейчас… Эй! Вы кто? Почему подходите к телефону Рябова? Где он сам? Фу! Ну ты меня и напугал! Решил, что кто-то твою личную, не служебную мобилу схапал. Че с голосом? А не пей холодненькое осенью, вообще не узнать тебя.

Аэлита замолчала, на смену ей заговорила я:

– У вас отличная память!

– Первый и последний раз попала в такую переделку, – продолжала Кробченкина, – сильное впечатление осталось. Утром я решила пойти в милицию. Отделение располагалось в Мирсове, от моего дома пешком минут десять. И я поперлась туда, блин, честная гражданка.

– Девушка, вы кого ищете?

А этот Эдуард не уходит, уставился на меня, прохрипел:

– Что-то случилось? Не бойтесь, рассказывайте.

Я догадалась соврать:

– Простите, мне в туалет надо.

Эдуард разозлился:

– Тут не общественная уборная!

И ушел.

Дежурный мне улыбнулся.

– Иди по коридору. У следователя с утра настроение плохое, злой очень.