Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

Но я думаю, что он-то был очень увлечен Карлоттой, но… но не в том смысле, как тот, другой мужчина.

— В каком смысле? — спросил Мейсон.

Она взглянула ему в глаза и сказала: «Ну, можете назвать это биологической потребностью, если хотите. Артур Кашинг был из таких людей. О нем здесь ходит много слухов, которые нельзя оставлять без внимания. Это профессиональный волк, использующий свое положение, деньги, власть, чтобы добиться того, что он хочет. Если он может заполучить свое, он берет без всяких угрызений совести, или…»

Мейсон заметил: «Вы смотрите на животное под названием «мужчина» с точки зрения матери, у которой дочь на выданье.

— Нет, пожалуйста, мистер Мейсон, поймите меня правильно. Я широко смотрю на вещи. Я не ханжа. Я знаю, что реальная жизнь не всегда совпадает с теорией, но Артур Кашинг был… животным.

— И все же вы позволяли Карлотте общаться с ним?

— Да нет, мистер Мейсон… О, вы делаете все это ужасно трудным для меня.

— Вы сами все усложняете, — заметил Мейсон.

— Вам никогда не понять, мистер Мейсон, чувства матери, видящей, как ее ребенок вдруг становится взрослым. За ними нужно постоянно следить в тот период, когда они достигают физической зрелости, а затем вдруг приходит духовная зрелость и… и вы уже не осмеливаетесь следить за ними. Если вы это делаете, то вы разбиваете свое и их сердце или же вынуждаете их действовать самостоятельно.

Девушка, конечно, должна кое-чему научиться сама. Она должна приспосабливаться к жизни, расстаться с детством, становясь молодой женщиной.

— Хорошо. Вы говорите, а время идет. Я понял то, о чем вы говорите.

— Вы можете знать это, — возразила она, — но вы никогда этого не поймете, не будучи матерью.

— Для пользы дела, — сказал Мейсон, — признаем, что это так. Вы правы, я никогда не смогу стать матерью. Так что же случилось?"

"— Карлотта знала все о репутации Артура Кашинга. Несмотря на его «успехи» у девиц определенного толка, он предпринимал определенные шаги в отношении Карлотты и… — тут миссис Эдриан гордо выпрямилась, — ничего не добился.